Кириллов Белозерский монастырь не был на самом деле столь единодушен в желании избегнуть полноценного владычества над собой архиепископа Ростовского Вассиана. Во-первых, потому что это было вопреки обычаям, все монастыри, даже великокняжеские, обязаны были подчиняться епархиальному владыке. А во-вторых, и это самое главное, редко какой коллектив жаждет полновластия над собой какого-то одного человека, будь это даже совместно выбранный ими настоятель. Люди, получившие неограниченную власть над другими, нередко теряют объективность, начинают ценить себя сверх всякой меры. Если к тому же лидер властолюбив и несдержан, каким бывал порой Нифонт, то его самоуправство могло сделаться невыносимым. Отстранив Ростовского архиепископа от судейства в монастыре, игумен становился там полным хозяином. Ибо князь Белозерский хоть и считался покровителем монастыря, в дела его практически не совался.
Как и следовало ожидать, Нифонт не замедлил проявить свои дурные наклонности. Одной из них, по мнению старцев обители, была страсть игумена к обогащению, к накоплению сел и земель с крестьянами, что совершенно не соответствовало, по их мнению, учению основателя монастыря Кирилла Белозерского. В результате монахам всё чаще приходилось исполнять далеко не свойственные им функции: управляющих, сборщиков налогов, судей крестьянских, торговцев и даже надсмотрщиков-палачей. Безусловно, старцы-схимники были освобождены от подобных обязанностей, но они с болью видели, как вовлекается в это дело молодёжь, как вместо обретения духовности она всё более погружается в хозяйственные проблемы. И ради чего? Ладно бы, если для расширения обители, строительства храмов и келий, питания нищих. Но нет, доходы шли в первую очередь на приобретение серебра и золота, новых драгоценных сосудов для служения, оправ для икон, дорогих одежд для игумена и церковнослужителей.
«Разве так уж необходимо всё это человеку для укрепления духовности? Для спасения своей души? — рассуждали старцы. — Разве для того уходили от сытой обеспеченной жизни в глухие леса преподобный Кирилл Белозерский и многие его последователи? Нет и нет! Да и сами мы потому и пришли сюда, отдав в руки Господу свои судьбы, что видели высший смысл своего земного бытия в молитве, в служении Создателю, в стяжании благодати себе и миру. И что же теперь? Что делать, когда на первое место в обители выходят совсем иные, материальные ценности?»
Дело дошло до того, что игумен с казначеем и келарем уже и питаться стали отдельно от остальных насельников за закрытыми дверями, пренебрегая общей трапезой и одинаковой пищей! Старцы роптали. Довольно тихо, когда узнали, что их покровитель, князь Белозерский единолично назначил им игуменом Нифонта, не дожидаясь решения монастырского совета старейшин, который ещё не решил окончательно, кого избрать себе на это место. Роптали погромче, когда Нифонт прогнал архиепископских приставов и десятинников. А когда выяснилось, что игумен убедил князя Михаила Андреевича тягаться с владыкой Ростовским за управление монастырём, не вытерпели и послали к Вассиану своих гонцов с просьбой не отступаться от них.
Послание оказалось кстати: Вассиан Рыло, узнав о решении митрополита и дождавшись, когда великий князь вернётся из Новгорода, собрался в Москву восстанавливать справедливость. Ради такого случая он готов был пересилить своё недомогание.
Митрополит Геронтий к тому времени был вполне доволен состряпанным дельцем. Тем, как прошёл суд, тем, как Нифонт сумел понравиться вдовой великой княгине Марии Ярославне, постричь её в монахини, добиться полной поддержки. Впрочем, она и не знала о тяжбе, это дело её не коснулось, но важен был сам факт её благосклонности к Кирилловскому игумену. Сама о том не догадываясь, она как бы оказалась на стороне противников своего Ростовского архиепископа Вассиана. Митрополит всем этим был доволен, с истинным наслаждением выписал он грамоту, по которой Кириллов монастырь поступал в полное владение князя Михаила Андреевича Белозерского, а Ростовский архиепископ лишался над ним всякой власти. Довольная улыбка мелькала на его тонких губах, когда представлял он себе уязвлённую физиономию Вассиана. Но увидел он далеко не то, что ожидал.
Прибыв в Москву, властный и величественный старец Вассиан первым делом направился к митрополиту. Глянув на него, Геронтий понял, что гость весьма недоволен результатами суда. И не ошибся.
Грозный старец поздоровался сдержанно, не по чину, и, не приняв благословения, сразу же приступил к делу:
— С какой стати ты, мой господин, взял у меня Кириллов монастырь? — поинтересовался он.
— Сам игумен Нифонт со старцами меня о том просили, — попытался со всевозможной ласковостью в голосе умиротворить посетителя Геронтий.
