– Куда же тебя деть? – спросила Даша себя вслух и подскочила к постели. – А, знаю!
Ёж встал на задние лапки.
– Зачем? Я же выгляжу, как обычное животное! – проговорил он и, спохватившись: – О-о-о, бурн, как я мог забыть! – сиганул на кровать, сделав в воздухе сальто, нырнул под одеяло и вылез уже с музыкальным камешком в лапке.
– Блондинистые ёжики у нас не водятся. Да мама и не разрешает домой животных приносить. Никаких, – ответила Даша.
– Но коты же у вас живут, – возразил Люсьен, спрятав бурн в иголках.
– М-мы защитн-н-ники! М-мы должн-ны жить в дом-ме! – высунул мордочку из-под кровати серый.
Даша посмотрела на него и вполголоса взмолилась:
– Потише, пожалуйста!
Потом, подойдя к шкафу, открыла дверцы. Оглядев плечики с белыми рубашками и юбками из школьной формы, окинула взором стоящий внизу деревянный ящик с игрушками. Повернулась к Люсьену.
– Здесь посидишь?
– Не-ет, – покачал головой ёж.
Дашка досадно выдохнула, прикрыла дверцы, шагнула к кровати. Опустилась перед ней на колени, заглянула под нее. Хотела подсадить зверька к кошачьей компании, но раздумала, вспомнив про хранящиеся в дальнем уголке футляр с золотыми кольцами и папку с документами. Мать прятала их там от разгильдяя-отца и в любой момент могла прийти и проверить, все ли на месте. Дашка поднялась на ноги и ступила к столу.
– Так они же домашние, – продолжила пояснять она ежу, открыв верхний выдвижной ящик стола, заполненный аккуратно разложенными тетрадями и учебниками. – Их мама сама принесла с рынка. Раньше Тёмка постоянно всяких зверьков домой притаскивал: ящериц, крысят, лягушек… Но после ужа мама запретила.
Матвей вылез, раскинулся посреди комнаты, начал вылизываться. Фокс высунул мордочку. Было заметно: он все еще злился на брата. Вступился за себя и за него, а он не то что не поддержал, но и рот еще ему заткнул своей лапой немытой! Серый поглазел пару мгновений куда-то наверх. Затем глазки его засверкали какой-то новой мыслью и он уставился на полосатого в упор.
– А от-ткуда т-ты зн-наешь, где ж-живет т-та дев-вчон-нка?
Матвей на первых же словах Фокса перестал лизаться. Покосился на брата, подошел к стене и свернулся к нему спинкой.
– Д-да што проис-с-сход-дит? – негодовал серый.
Даша шикнула на него. Тот разобиделся на весь белый свет, голова его скрылась под кроватью.
– Почему же она запретила? – полюбопытствовал у девочки ёж, вернувшись на стол.
Девочка закрыла верхний ящик и выдвинула нижний. В нём лежал только пенал для карандашей и маленькая сумочка с отделением на молнии.
– Ну, однажды вот притащил он ужа. А он ускользнул и ползал по всему дому. Мама так напугалась… – тихим голоском протараторила она и кивнула на ящик: – Подойдет?
Люсьен заглянул в «укрытие».
– Я сюда не полезу.
– Ну а куда еще, я не знаю! – Даша с отчаяньем развела руками.
– Открой окно, – кротко попросил ёж, почесав иголки.
– Зачем? – Дашку просьба не на шутку перепугала.
– Я не хочу, чтобы обо мне узнали. И прятаться здесь… – покачал ёжик головой, – нет. Я пережду на улице.
Даша упала в кресло и взмолилась:
– Нет, останься! Пожалуйста… Я что-нибудь придумаю!
– Милая девочка, я не собираюсь покидать вас, – как можно ласковей объяснил зверек, удивленный ее реакции. – Я побуду снаружи, пока не станет можно вернуться.
– Нет, нет! Я придумаю… что-нибудь придумаю… – Щеки девочки покраснели.
Ёж, не захотев еще больше ее расстраивать, уселся на краешек стола, свесив лапки, и произнес:
– Так и быть. Ох, как же мне этого не хотелось… – после дернул головой. – Пх-х-х…
Дашка поднялась, не сводя глаз с ежа, и машинально отшатнулась, увидев, что лапки гостя стали бледнеть. И вот, они растворились в воздухе. Вслед за лапками стала невидимой голова, потом животик.
– Ты здесь? – растерянно спросила девочка, когда зверек полностью исчез.
Со стола раздался приглушенный, почти неземной голосок:
– Да-а-а… Теперь невидимый… димый… ый… – голос повторялся, как эхо, становясь все тише и тише, до полного ослабевания.
– И ты не громкий…
– Другое заклинание, для меня только… только… ко… Редко им пользуюсь… зуюсь… юсь… Голова с ним иногда кружится… жится… ся…
Даша услышала звуки царапанья по краю стола, затем – негромкий хлопок на полу возле колесика кресла.
– Ой! Вот, взял и упал… ал… Так и знал, что это случится… чится… ся… Стар стал, не как раньше… аньше…ше…
Еще с лестницы Тёмка заметил лежащие возле шкафа прихожей охапку свежесобранной крапивы и длинную, как хлыст, березовую ветвь с листочками. Мать искать не пришлось, как вчера, когда она позвала его и сразу к соседке ушла. Взбудораженная, она выскочила из кухни с зажатым в руке тюбиком горчицы и пакетиком лаврового листа. Несколько прядей курчавых волос, вырвавшихся из хвоста, растрепались по лицу и плечам. Щеки пылают, как после бега на длинную дистанцию.
Артёму еще не приходилось видеть маму суетившейся. Сама же постоянно объясняла, что спешить ей нельзя: запыхается быстро и дышать потом тяжело будет. «Раз так, – Тёма почувствовал, как внутри похолодело, – наверняка она и правда что-то узнала!»
