– А что ты делаешь? – с невозмутимым лицом продолжила заваливать вопросами Дашка брата.
– Что сказали, то и делаю… – проворчал Артём под нос, резким движением сдвинул штору.
Дашка живо подскочила к столу.
– Окно хочешь горчицей измазать?
– Нет, только подоконник, – вяло пояснил Дашке брат, положив колпачок тубы на стол.
Фокс высунулся из-под кровати.
– Хе-х-хе! Окн-но гор-рчиц-цей… – расплылся он зловредно и торжествующе.
– Это тоже мама сказала сделать? – строго спросила Дашка Артёма.
– Ну а кто же еще… – лениво протянул брат, сдавливая рукой тюбик и поднеся большой палец к горлышку.
– Не надо. Не пачкай, – попросила сестра.
– Ага, конечно, чтобы мне потом, как его… чтобы я виноватым оказался? – промямлил Тёмка, выдавил темно-желтую пасту на кончик пальца и поднес его к подоконнику.
– Да подожди! – нетерпеливо потребовала Даша, повысив голос.
Артём убрал руку и с непониманием посмотрел на сестру. Та выдвинула верхний ящик, достала исписанную тетрадку. Вырвала несколько листков и разложила их по подоконнику. – Вот теперь можно!
Тёма почесал бок головы и, заулыбавшись, приступил к размазыванию.
– Что-то она и правда чудит… – задумчиво произнесла Дашка, пристально наблюдая за ним. Отвлекаться нельзя, только следить – это же ее брат. Стоит отвернуться, и он сразу все окно перепачкает. – Можно подумать, демонов решила отгонять.
– Демонов? Так демонов отгоняют? – переспросил Артём, исподлобья взглянув на сестру.
– В древности так делали… Ну, я где-то читала, уже давно, – ответила девочка.
– Демонов, бесов! Поняла? – горячо воскликнул брат.
Даша промолчала. Она не догадалась, но признаваться в этом не желала.
– Она про Настькину мать знает! – объявил Тёмка, выдавив еще горчицы на палец.
– О нет…
– Что? Про котов-то она не в курсе. Не похоже, чтобы Настькина мать ей рассказала. Наверное, она в новостях увидала, и все. Если что, она бы сразу выдала и не заставляла бы меня ерундой заниматься.
– Тогда нужно рассказать ей…
– Что рассказать? – нахмурился Артём, размазывая пасту.
– Ну, что горчицу мазать не нужно.
– Ага, может, и про говорящих котов наших ей все расскажешь? И про него? – Показал брат перемазанным в желтой массе указательным пальцем на верхушку шкафа.
Дашка не нашлась, что ответить.
– Лучше я поразмазываю. Притворимся, что не знаем ничего, – строго подытожил Артём, закончив растирать массу. Закрутил колпачок на тюбике, испачкав его, и беспомощно огляделся по сторонам, подняв перед собой ладони с растопыренными перепачканными пальцами.
– Чем… чем…
– Руки чем вытереть? – перевела его бурканье на нормальный язык Даша.
– Да, чем? – растерянно спросил брат. Он не захотел вытирать руки об майку, такое привычное для него действие почему-то стало казаться неприятным.
Даша с недовольным лицом открыла дверцу шкафа и достала с полки упаковку влажных салфеток. Вынула пару штук, молча протянула их брату.
Мама внизу перестала хлопать, похоже, совсем обессилела. Зато с горлом у нее был полный порядок – до детей донесся еще один громогласный зов:
– Тёмк, ты все или нет?
Матвей с перепуга юркнул под кровать. Даша вздрогнула, пачка салфеток выпала из ее рук. Девочка подняла пачку, убрала на место. Артём наспех обтер пальцы, швырнул грязные салфетки на стол. Затем шлепнул ложку на подоконник, сгреб оставшиеся столовые приборы и выбежал за дверь, провожаемый следящими из подкроватья четырьмя глазами-лазерами.
– Почти! – возгласил он, забегая в родительскую спальню.
Сдвинул занавеску одного окна, из которого было видно забор полусгнившего горбыля и часть двора Аглаи. В спешке помазал подоконник, оставил вилку. Подошел ко второму окну, повторил процедуру. Поправил штору и обомлел – на бежевом тюле осталось небольшое грязно-желтое пятно. Видимо, он пальцем чумазым оставил. Виси штора в его комнате, он и переживать не стал бы. Но то он, а то мама…
«Да какая же горчица прилипчивая! Мне точно влетит…»
Увидев мысленным взором, как мать выдергивает карниз из стены и кидает ему в спину, Тёмка принялся тереть занавеску подолом далеко не чистой майки, да только еще больше размазал.
«А что если эту шторку взять себе, а здесь повесить свою?» – прикинул он и погрустнел еще сильнее, вспомнив, что его занавеска тоже не идеальна: вся в зацепках от когтей полосатого. Да и сами шторы отличаются.
Единственно верное решение пришло следом.
«Скажу, что это Фокс сделал. Он лопает что попало: и картошку сырую, и шоколад, даже от изюма не отказывается. Вот, скажу, что теперь он и на горчицу подсел».
Тёмка оставил вилку, где было велено и направился к двери. На штору и не глянул – проблемой она уже не казалась. Выходя из комнаты, мечтательно обернулся на компьютер, прикасаться к которому мама запрещала.
«Вот бы сейчас в нем посидеть…»
«Никогда! Ты только все ломаешь!» – впопад вспомнились ему слова матери. Артём не мог с ними согласиться. И чего он такого сломал? Планшет всего лишь на пол уронил. Так он сам из его рук выпал, когда он смотрел в нем видео всякие поздно вечером и ненароком заснул.
