Мать, казалось, начала понемногу закипать – выражение ее лица стало жестким. Она втянула губы. Со свистом выдохнула и вышла в прихожую. Артём, еще раз взглянув на происходящее за окном, тоже покинул гостиную.
Мальчик, что махал рукой маме и Артёму, отпрянул от окна и, с торжеством что-то выкрикнув, показал юнцу в плавках поднятый кулак. Все пришедшие сразу утихомирились. Попрыгунья и прыщавый перестали колотить друг друга, старший оставил почтовый ящик висеть, накренившись на одном жгуте. Кто сидел, поднялись. Каждый и каждая перевели взгляд с показавшего кулак на мальчика в трусах. Очевидно, он у них был кем-то вроде предводителя. Главарь отдал буклеты девочке в сарафане, сделал жест рукой, показывая идти за собой, и направился уверенной походкой к порогу.
Дети как один хлынули за ним. Прыщавый шагал за попрыгуньей, тыкая в нее пальцем, на что она свирепо шипела и била его по рукам. Девочка в сарафане шла последней, подталкивая четырехлеток.
Сутолоки наверху уже слышно не было.
Артём, побоявшись выходить к пришедшим, привалился спиной к шкафу, так его видно не было. Мама, набрав в легкие воздуха, распахнула дверь. Ей открылся окруженный «гостями» порог. Кто-то из визитеров смотрел на нее с презрением, кто-то ухмылялся, но большинство были изумлены: нечасто, наверное, столь пышные прически видят. Четырехлетки терли красные лица и всхлипывали. Юнец с «ёжиком» харкал под ноги.
Главарь шагнул вперед, оставив сообщников за спиной и скрестив тоненькие руки на плавках.
– Мы пришли спасти вас, – писклявым голоском объявил он. Почти все остальные в лад качнули головами.
– Вы? – скептически переспросила мама.
– Знаете, что произошло? Демоны начали пробуждаться! Пришествие дьявола близится… – торопливо, но претенциозно ораторствовал главарь.
– Дес-трук-тив-ность вос-тор-же-ству-ет! – перебив главного, по слогам выговорил тощий парнишка в шортах, плавно поднимая вверх руки.
Сзади кто-то захихикал, но резко оборвался. Вожак бросил через плечо на шайку злобный взгляд. Тощий виновато склонил голову.
– Допустим… – сказала мама.
Артём наконец-то осмелился показаться пожаловавшим. Он высунулся из-за матери и в нос ему ударил резкий запах мочи и тухлой капусты. Мелькнуло в мыслях, что опять где-нибудь недалеко канализационную трубу прорвало, но мальчик почти сразу догадался, что аромат исходит от визитеров.
Несколько мальчиков показали на него пальцами и захихикали. Предводитель тоже не сдержался; зубы у него оказались тонкие, как прутики, с коричневыми пятнами. Мама сделала вид, что насмешек над сыном не замечает, губы только плотно сжала. Артём не сразу догадался, почему пришедшие над ним хохочут. Лишь глянув на свои руки, с изумлением узрел, что до сих пор прижимает к груди бархатную туфлю обернутой в целлофан рукой. Тут же бросил туфлю с пакетом на пол. Некоторые из гостей прыснули, другие заржали еще громче.
Рука, на которую был надет пакет, по локоть оказалась влажной от пота, и Артём лихорадочно обтер ее об майку.
– Только мы знаем, как защититься от него! – заявила девочка в сарафанчике, пока остальные хохотали. – Разум прояснится, болезни и невзгоды отступят…
Зайдя на порог, она сунула Тёмкиной матери в руки пестрые помятые листовки.
Тут Артём заволновался: мама же постоянно на болезни жалуется, вдруг в эти обещания поверит? Посмотрел матери в глаза, но они были непроницаемы.
Девочка в сарафане спустилась и, протиснувшись через толпу, стала позади. Главарь перестал смеяться и грозно взглянул на сотоварищей. Те умолкли.
– Демоны пришли в наступление. Мы поможем вам развить предвидение! Вы будете заранее знать об их замыслах! И сможете предотвратить их! – повернувшись к хозяйке, увещевал он.
– Можете научить предвидеть? Это было б весьма кстати мне, – простодушно проговорила мама. Артём не мог оторвать от ее лица встревоженных глаз.
Гости закивали:
– Да, да, да…
Один из четырехлеток хныкал не переставая, но внимания на него никто не обращал.
Вожак в недоумении потер подбородок, не ожидал он, что женщина с настороженным выражением лица так легко поддастся уговору. Посчитав это, вероятно, случайным везением, главарь торжествующе улыбнулся своим спутникам и вспрыгнул на порог.
– Я не могу сказать этого на улице… – вкрадчиво произнес он хозяйке в лицо.
Запах мочи и экскрементов стал поистине невыносимым. Артём заткнул нос, его начало подташнивать. Мать же внимательно слушала и не морщилась.
– Это только для избранных, как вы, остальным, – с пренебрежением кивнул предводитель в сторону улицы, – нельзя это услышать.
Внезапно взвыл четырехлетка:
– Покормите Н-НАС! А-А-А!
