– Может, это все не нужно? Просто все уже и так знают, видели, что там они сделали. И так шума много было… – начала Дашка.
– Нужно, – твердо прервал ее Люсьен.
Девочка поднялась, отряхнулась.
– Тогда я могу понести тебя, – вызвалась она, глядя на зверька.
– Да, Настька только тебя там и ждет. Не дождется, – съязвил ей Артём. – Может, тогда уж и котов обратно послать, чтоб еще что-нибудь начудили?
Дашка посмотрела на брата сверху вниз: одновременно и образно, и буквально.
– Разве я сказала, что по улице пойду?
– А что, полетишь, что ли? – сразу ответил брат с издевкой.
Дело снова шло к ругани, но ёж ловко исправил ситуацию, возможно, того не сознавая.
– Это хорошая идея! Мы полетим! – воскликнул он.
Дети обернулись на него.
– Правда? – с удивлением осведомилась Дашка.
– Как птички? – изумился Артём с глупым выражением лица.
– Нет, иначе. Сделаем какую-нибудь вещь невидимой и полетим на ней. Только какую… – Люсьен покрутился, осматриваясь. Опустил взор на сундук, на котором стоял.
– С него мы все попадаем, – поспешила предупредить Дашка.
Внизу что-то зажужжало, как шмелиный рой.
– А я и не… Может, сами что-нибудь предложите?
Артём лежал на колких зернах противоскользящей поверхности, каждое из которых было не меньше кофейного. Дрожь била его. Ощущающийся безмерно холодным, будто арктическим, ветер лохматил волосы, обжигал открытую половину лица, руки.
– Никогда не стану альпинистом. И летчиком. Зачем я это предложил? – про себя досадовал он.
Дашка немного ниже устроилась на огромной ладони, согнув ноги в коленях и прижимая к себе сложенную простыню в цветочек. Ее голову обрамляли страшные клыки пасти, торчащей в центре ладони. Люсьен из троицы казался самым невозмутимым, летать ему явно доводилось не раз и не два. Ветер стал чуть тише – увеличенный в несколько раз Тёмкин скейтборд завис в воздухе.
– Тут? – спросил зверек у Даши.
Девочка перевернулась на живот, подползла к краю доски.
– Да.
Зверек оглядел принадлежащий Татьяне Юльевне двор, и, судя по тому, как изменилось выражение его мордочки, его мнение о пушистых ухудшилось.
С высоты нескольких метров огородик Настиной матери выглядел совершенно черным, без намека на насаждения. На его краю валялась намотанная на веревку одежда. Один боковой забор лежал на соседском участке, второй стоял подпертый палками. Голые черные ветки деревьев выглядели жутковатыми. А сарай напоминал шкатулку, из которой что-то достали, а закрыть забыли.
– Нас точно никто не видит? – Дашка поглядела на уличную дорогу. Два мужичка плелись по ней, прогибаясь чуть не до земли под огромными холщевыми баулами. Бодро лавируя между выбоинами, их обогнал Василий Ильич. Он держал на поводке собаку, прыгающую во все стороны и радостно лающую. Где-то, кажется, совсем рядом, визгливо кукарекнул петух.
– Сейчас наше средство передвижения не могут видеть посторонние, – Постучал Люсьен коготком по поверхности скейта. – Приземлимся, скоро исправим и возвратимся. Не забудьте – вы должны быть полностью накрытыми, иначе магия не подействует, и вы станете видимы. Когда нужно будет возвращаться, я сообщу. Заклинание помните?
Даша кивнула.
– Угу, – промычал Артём, приподнимаясь.
– Накрываемся, – скомандовал ёж, резко дернул головкой, произнес «П-х-х…» и медленно растворился в воздухе.
Девочка накрылась простыней, размышляя, возможно ли вообще исправить кошачьи проделки практически вслепую. Но, оказалось, через заколдованную ткань все было прекрасно видно. Материя не скрывала даже вечерний полусумрак, придающий всему вокруг прозрачный синеватый оттенок. Артём вытащил из-за пазухи скомканный розовый пододеяльник, засунул голову в отверстие, натянул целиком.
Скейтборд медленно снизился и остановился на заднем дворе в полуметре от земли. Из дома не доносилось ни звука, по-видимому, там никого не было. Покореженная входная дверь висела на месте. Петли ее были настолько неровно приделаны, словно сварщик, прилепивший ее обратно на место, стремился выиграть конкурс на самые быстро сделанные швы.
Простыня с пододеяльником спрыгнули с доски и, спотыкаясь через полы постельных принадлежностей, засеменили кто куда. Первой обновилась входная дверь. Потом с небольшим потрескиванием затянулась паутина трещин на пострадавшем окне. Простыня дотронулась до яблони, тихо прошептала заклинание. На дереве набухли неведомо откуда взявшиеся почки. Простыня постояла немного, видимо, ожидая появления листочков. Но они не появились, и простыня побежала ко второму дереву.
