Пришлось Дашке долбить по щекам отца самой. Первую пару шлепков и пощечинами назвать было нельзя, так, прикосновения резкие, не более. Потом девочка осмелела и стала стучать не так осторожно, посильнее. После, наверное, десятой пощечины веки Дашки сощурились от ударившего в глаз солнечного зайчика. Затем откуда-то, словно бы из папиной шеи, раздался звук, похожий на хрипенье. Дашка испуганно шарахнулась назад. Рот отца открылся, будто что-то изнутри распахнуло его. Из глотки строго вертикально вышла короткая тонкая трубка, состоящая из песка, и в мгновение ока улетучилась без следа.
– Зови маму! – закричала девочка не своим голосом.
Увиденное вывело Тёмку из забытья. Передернувшись, он кинулся со всех ног к порогу. Забежал домой с криками:
– Мам, мам!
Но матери не было ни в гостиной, ни в кухне. Стремительно преодолев лестницу, Тёма прорыскал второй этаж. Там тоже маму не нашел и как угорелый бросился вниз. Оступился и пару нижних ступенек проехал на заду. Не чувствуя боли от смятения, вскочил и заорал во все горло:
– МАМ!
– Да что ты визжишь? – донесся монотонный голос из ванной. – Опять коленку ободрал?
Обернутая банным полотенцем мать выскочила за сыном из дома. На голове у нее сотрясалась пенная гора. Подбежав, она в порыве нетерпения оттолкнула дочь и упала перед мужем на колени. Даша чудом успела выкинуть руку в бок, что спасло ее голову от встречи с бетоном. Рот папы уже был закрыт, никаких следов песочной трубки не осталось.
– Изверги, что вы сделали? Что вы с ним сделали? – надрывно просипела мать.
– Он сам, мам, – подавленно отозвалась Дашка, отсев чуть поодаль.
– Не мы, это не мы… – промямлил Артём с самым беспомощным видом, какой только можно представить.
Мама вцепилась в майку лежащего, неистово потрясла. Ее волосы разметались, пена разбрызгалась. Болтанка не привела отца в чувство.
– Дайте телефон! – рявкнула мать, откинула влажные пряди с лица.
Дашка подошла и протянула ей мобильник. Мама дрожащими руками вырвала его из рук дочери, потыкала пальцем по экрану и прижала к уху.
Девочка опустилась на землю, положила ладони на колени.
– Скорую можно вызвать? – выпалила мама на одном дыхании, когда с четвертого вызова на том конце все-таки соизволили принять звонок. До того мама лихорадочно кусала ногти, нарезая круги вокруг пострадавшего. Почти вся пена на ее спутанных волосах растаяла, а верх полотенца потемнел от влаги.
В ответ в телефоне пробубнил какой-то недовольный голос.
– Пришлите скорую, тут человек без сознания, – повторила мама с нажимом.
Оператор возмущенно возразила.
– Да пробовали, все пробовали! – сокрушенно воскликнула мать.
В трубке ей приказали успокоиться, запросили данные отца. Мама продиктовала фамилию, имя, отчество, адрес, дату рождения. Регистратор начал требовать что-то еще. Мать сорвалась на свистящий крик:
– А это зачем?
Голос заверещал, разъясняя какие-то правила и нормы.
Артём глянул внутрь сарая. Там окончательно развеялось. Некогда ровные белые стены стали бугристыми, даже ямистыми. Вся побелка с них была топорно соскоблена, тут и там торчали фрагменты кирпичной кладки, было много круглых потертостей. Пол превратился в одну большую песочницу, а от художеств, над которыми Тёмка так старался неделю назад, ничего не осталось.
– Да что еще вам надо? Я все сказала! – взвыла мама. – Да какой номер аттестата, где я щас искать его буду? Человек без сознания! ПРИШЛИТЕ СКОРУЮ!
Оператор что-то пробубнил и отключился. Мама отняла телефон от уха. Руки ее безвольно опустились.
– Сейчас приедет, – сказала она. Сделав вдох выдох, добавила: – Теперь вам слово.
Слушая дочь, мать опустилась перед мужем и положила голову ему на грудь. Тёма подсел поближе к Дашке, чтобы успеть одернуть, если она вдруг сболтнет лишнего, про загадочную трубку из отцовского горла, к примеру. Он был уверен, что такое упоминать не стоит. Сестра тоже так посчитала и не выдала ничего подозрительного. После того, как Даша закончила рассказывать, мать подняла голову, оставив на майке мужа влажное пятно, и велела Артёму принести из кладовки раскладушку. Однако положить на нее недвижимого не вышло: они даже втроем не смогли его поднять, словно разом выбились из сил. Это, впрочем, было на лапу пушистым: братики запрыгнули на пустующую лежанку и принялись с усердием вылизывать друг друга.
Мать ополоснула волосы, отжала их полотенцем, надела сарафан с кучей карманов и вязаную кофточку. Сводила Тёму в кладовку к электрощиту. Включив свет в доме, предупредила его, что в сарае врубать освещение нельзя, пока не электрик не заменит сгоревшую розетку. Потом выбросила в туалетную урну все свечки, выкрикивая, что «только из-за них она поздно узнала о произошедшем, не сразу, как выбило пробки». Даша к тому времени успела обмыться, причесаться, стянуть волосы тугим конским хвостом, сбегать в свою комнату и спуститься уже в спортивном костюме.
