– Не-е, не мог, – признался он и пристукнул концом палки о землю, как дед Мороз посохом. – Ты не представляешь, что сегодня было!
Мама вымученно вздохнула.
– И что? Куры летали?
– Да нет, – ухмыльнулся отец, – Всё-моё пропала.
– Мы первые узнали, – примолвил сосед.
Даша вышла на порог перед матерью и вскинула папе с другом ладонь в жесте приветствия. Те кивнули головами в ответ. Потом девочка сошла по ступеням и пристроилась на траве за длинной, тянущейся до самой крыши, лозой винограда на углу дома. И задумалась, куда же идти Люсьена искать. Где любит шататься брат, ей не известно. А просто ходить по проулку и доставать всех вопросами («Брата моего не видели? А что у него в кармане, не заметили?») так глупо, что даже представлять это неловко.
– Я это знаю. Только не представляю, зачем ты туда поперся, – с гонором ответила мама отцу. На реплику соседа внимания не обратила.
– Ну а как еще? Едем мимо и видим – нет Всё-моё. Ни на лавке, ни за любимыми ее тёрнами, и у мусорных бачков она тоже не шныряет. Непорядок, согласись? – Развел руками и состроил недоуменную гримасу отец. – Остановились. Я вот палку нашел. – На этих словах он опять стукнул посохом. – Может, к ней кто ворвался. Пошли к ней, дверь настежь. И никого.
– Потом ее дочь приехала, такое было… – вклинился дядя Рома.
– А на работе вы хоть были? – спросила мама недовольно.
– Мы везде были, – ответил отец. («А то, а ты думала, мы, простые работяги, в кабинет к мэру ходили?» – добавил сосед, но снова как самому себе.) – Кто не был на работе, так это Кобылин. Помешался на своих клопах окончательно. Сапоги его видела, какие до зада? – ухмыльнулся папа уголком рта.
Дядя Рома коротко гоготнул. На материном лице не было ни намека на улыбку. Отец сунул руку в карман и пару раз брякнул чем-то металлическим. Мать поняла, что ключами, но промолчала.
– Мы все успеваем, мы как этот… – произнес папа и озадаченно глянул на друга. Тот пожал плечами. Отец смачно плюнул под ноги и высказался: – Ну, что все тупые такие? Как Флэш, вот как кто! Барри этот, Аллен!
Взяв шест посередине обоими руками, он ступил назад и принялся неумело вращать его, прибавляя после каждого витка: «Вжих! Вжих! Паум!». Дядя Рома склабился, смотря на кривляния друга. Только матери неуклюжий цирковой номер смешным не показался.
– Опять ты со своими комиксами! – зароптала она, проведя ладонью по лицу. – Ящик видел почтовый?
Отец остановился.
– Нет, а чего с ним?
– Чего, чего, мимо же проходил, как слепой прямо. Оторван он, вот чего. Прилепи его на место. Только руками не трогай, его демоны касались!
– Демоны? Касались? – с издевкой протянул отец, почесывая затылок и посматривая на соседа. – Что за шапито?
Мама разозлилась.
– Да, демоны! Пока вы шляетесь, где попало, тут такое творится!
Папа в присутствии приятеля не мог стерпеть такого обращения. Он стукнул концом посоха о дорожку, вскочил на порог и склонился над едва достающей ему до плеч матерью.
– Слушай, женщина, знаешь, сколько у меня дел? Телефон разрывается! Не до твоих ящиков. Зачем он тебе, что, газеты выписываешь?
Даша устало смотрела на перебранку. Ссоры родителей ей часто приходилось наблюдать. Пиликнувший вдруг телефон отвлек ее от подглядываний. Пришло смс от брата с двумя словами: «чедак сарая». Фыркнув от режущей глаз ошибки, Дашка встала и поторопилась к сараю. Входная дверь позади захлопнулась, положив конец родительским пререканиям.
Папа и сосед недолго простояли у порога, переговариваясь односложными фразами. Едва девочка скрылась за углом строения, как оба направились в ее сторону. Шлепая по дорожке, отец храбрился перед соседом рисунками на стенах сарая, нарисованными Тёмкой на прошлой неделе.
«И что в этой черканине интересного? – задалась вопросом Дашка. – Мама вообще ругалась, когда ее увидела: стены целый день белила-белила, а Тёмка взял, да одним махом все испортил».
С опаской девочка полезла по шаткой приставной лесенке. Страшно, того гляди, ступенька какая-нибудь не выдержит и треснет, и она сорвется. Позвать бы кого-нибудь на подстраховку, но кого? Брата-вора? Или папу, чтоб неудобными вопросами завалил?
Артём ощущал, что в одном тапке что-то есть, но в спешке не мог даже пот со лба стереть. Взобрался по полусгнившей лестнице. Рассохшаяся дверца чердака поддалась лишь с третьего раза, и Тёмка едва не свалился, дернув ручку с силы. Первой на чердаке оказалась тарелка с мороженым, затем и сам Артём. Ёж сразу же выскользнул из кармана толстовки и плашмя плюхнулся в слой пыли. Тёмка вытянул ноги, скинул жмущий тапок, и снова ярость к сестре захлестнула его: в тапке был мертвый лягушонок. Вытряхнув тельце в траву у забора, Артём оборотился к ежу. Тот ходил взад-вперед, размахивая лапками и отчаянно мыча. Артём не сразу понял, почему он так странно себя ведет, но когда Люсьен повернулся, увидел, что вся его мордочка скрыта паутиной. Тёмка подполз к гостю и снял с него паучью сеть. Зверек поблагодарил с великим облегчением и сел.
– Это ж просто паутина. В Грифосте нет пауков? – спросил Артём, сняв влажный от пота свитер и кинув его за спину.
