Дети подняли головы: Люсьен влетел в черную массу, словно притянутый гигантским магнитом, и исчез. Роликовая доска застопорилась под центром тучи, притяжение громады больше не позволяло ей двигаться. Дрожание усиливалось. Тысячи крупных капель долбили по поверхности доски, обрушивались на девочку с братом, не оставляя на них сухого места.
– Рули, рули же отсюда, не тупи! – взвыл Артём.
– Я не умею! Надо прыгать! – прокричала сестра в ответ.
Скейтборд стал медленно подниматься. Он уже не дрожал, а ритмично дергался, подкидывая вымокших детей на наждачных камешках. Прижимая обеими руками швабру к груди, Дашка села на край доски, спустила ноги, гаркнула «Прыгай!», закрыла глаза и соскочила.
Глаза Тёмки округлились.
– А-А-А! ДУРА-А-А!
Шмыгая носом, мальчик подполз к кромке. Лег спиной к пропасти, зажмурился, всунул ладонь в набитый карман. Повернулся и полетел вниз. В сердце точно ледяной меч вонзили, ветер засвистел в ушах. Артёма крутило, переворачивало; он истерично визжал и махал руками, пока не плюхнулся на влажную прохладную почву. Приходя в себя от потрясения, он прокашливался, сплевывал попавшую в рот землю. Послегрозового запаха озона не было и в помине, отовсюду веяло преющими листьями.
Кто-то приближался, шлепая и оскальзываясь. Скоро кроссовки сестры появились перед глазами.
– Бурн видел куда упал?
– Чего? – Тёмка поскреб язык ногтями, снова сплюнул. Тяжело поднялся.
– Быстрей давай! – Сестра цапнула его за плечо и выскользнула из поля зрения. Артём полуобернулся: она подзывала его жестом из-за одинокого корявого дерева. Мальчик кинулся к ней, спотыкаясь то через торчащие корни, то через камни, то скользя по сырой растительности. Измокший и грязный, привалился спиной к трухлявому стволу. Влажные пальцы стоп коченели.
Сестру чувствовала себя не лучше; ее била крупная дрожь; голова втянута в плечи, скрещенные руки прижаты к груди. Девочка посмотрела на небо. Под черным беззвездным пятном, уплывающим вдаль, роликовой доски уже не было.
– Как думаешь, с ним все в порядке? – всхлипнула она.
– Надеюсь. Мама новый скейт не купит, – грустным голосом попытался пошутить брат.
Принялись искать бурн. Камешек освещал изнутри какой-то широкий колючий куст и Тёма изрядно исцарапался, доставая его. Он убрал бурн, после чего сестра зябко передернулась и осторожно, потупив взор, предложила:
– Пошли?
– Куда?
– Домой, куда ж еще…
Таких слов брат от Дашки не ожидал. Думал, это ему придется ее уговаривать, да еще возмущения выслушивать, вроде: «Куда намылился, а Люсьен? Не пойду без Люсьена!». Сестра его, естественно, бросать зверька в беде не собиралась. Просто-напросто сознала, что размышлять, что делать дальше, в сухом спокойном месте лучше, чем сидя сырыми и грязными на холодной земле.
– Это, ты швабру забыла, – сказал Артём.
– А, да она сломалась. А твой как?
Тёмка вынул расплющенный пластилиновый ком, посветил на него экраном телефона.
Сестра ткнула пальцем в монстра.
– Рисунка Люсьена уже нет, – сказала она при этом.
Тёмка сунул помятое чудище обратно в карман.
Дети включили фонарики на мобильниках. Спотыкаясь о шапки запущенного газона, выбрели на развилину безлюдных грунтовых улиц.
– Я не знаю, куда идти, – призналась Даша.
– Туда. – Брат взял ее за руку и потянул за собой.
Шли быстро, чуть не бежали – так теплее. По обе стороны кое-где горели окна домов. Отмахав половину дороги, брат с сестрой увидели справа необычный дом: одна часть фасада у него была кирпичная, другая – деревянная, третья – обшита выцветшим пластиком, еще одна – бревенчатая; окна на разных частях отличались по форме и размеру. Яснее ясного, что строители просто соединили фрагменты разных построек. Место слухового окошка занимал небольшой тускло горящий прожектор. Уличная дорога перед этим участком казалась особенно грязной.
– Тихо! – сказал Тёмка и остановился напротив странного дома, услышав, как за невысокой оградкой из рифленого железа что-то заскрипело. Дашка тоже замерла, напрягла слух.
На смену скрипу пришел свист примерно двадцати каких-то орудий, прозвучавших одновременно. Их было несколько оттуда раздался свист нескольких орудий и в следующий миг вылетел град земляных комьев.
– О-О-О! Ё-Ё-Ё-Ё! – Дети резко припали к земле. Артём словил ошметок грязи плечом, сестре попало в бок.
За забором снова послышался скрип.
– Быстрей, перезаряжается! – выкрикнул Дашке брат. Шустро поднявшись, дети успели выскочить за пределы досягаемости до начала нового грязевого залпа.
– Гадость, – кривила лицо Даша, вытирая руки об кофту, после того как они отдалились от места обстрела. – Вспомнила… там этот живет, изобретатель… который, помнишь, детекторы подключил…
– Детекторы движения соединил с самодельными катапультами, – понуро отчеканил Артём.
Дорога кончилась внушительной кучей гнилых палок и побитой черепицы. Дашка вспомнила, как кто-то ей рассказывал, что это не просто гора мусора. Раньше тут стоял домик. Дед, живший в нем, умер. И домик гнил, склонялся к земле, да и лег.
Проулок Неожиданности был погружен во тьму, лишь вдалеке дрожали несколько огоньков. То были люди с фонарями.
