Брат с сестрой вошли во двор, тихо затворили калитку. Очутившись наконец дома, они заперлись, сняли обувь. Дашка прошмыгнула в ванную, брат ее на негнущихся ногах со стеклянным взглядом пробрел в темную гостиную. Повалился на диван, и погрузился в полудрему. Тело словно перестало существовать. Лишь во рту было мерзко: он ощущал привкус почвы, перепрелой травы и чего-то еще… На ум пришло только «испражнения дождевых червей». Немного погодя кто-то зашел в комнату. Негромкий щелчок. Сквозь закрытые веки стал просачиваться свет, Тёмка отметил это с неудовольствием.
Дашка в теплом халате опустилась на пол у стены гостиной и принялась жадно уплетать принесенную с собой буханку хлеба. Матвей спрыгнул с подоконника, Фокс вылез из кокона. Пушистые в полнейшем недоумении направились к младшей хозяйке. Уселись перед ней и без стеснения вперились ей в рот. Голодными коты не были, в обычное время на выпечку и не смотрели, но Даша так хищно уписывала, что у обоих потекли слюнки. Хлеб стал казаться самой вкусной пищей; окажись сейчас перед ними свиной окорок – и не носом не поведут. Девочка питомцев будто бы не замечала, глядела невидящими глазами поверх их голов.
– Этто м-мой ку-ссокк, – категорично заявил младшей хозяйке Фокс, когда она оторвала зубами очередной приличный шмат.
– Н-нетт, ммой! – злобно посмотрел на брата Матвей.
Серый поднял лапку, дерзко вонзил когти в горбушку и приказал Даше:
– Нне смейй в с-свой рот класть. В ммой пол-ложжи!
Глаза Матвея расширились от нахальства брата. Дашка, ни слова не произнеся, стряхнула с хлеба лапу, оттолкнула от себя пушистых и с трудом проглотила кусок: в горле было сухо. Фокс фыркнул и отсел в сторону. Полосатый свернулся в лежаке.
Прикончив половину буханки, Дашка обратилась к брату:
– Ты есть будешь?
Артём не понял, действительно сестра у него спросила, или ему померещилось. Но все равно ответил:
– Ща.
– Не телись, – строго предупредила девочка с полным ртом.
– Тебе-то что?
Даша сглотнула и сказала:
– Идти пора.
– Слушай, мы только пришли. – Брат прижал ладони к вискам.
Сестра, возмущенная его ответом, оставила хлеб на полу, поднялась и ступила к дивану.
– Хватит валяться! Вставай!
Тёмка резко вскочил. Даша отшатнулась назад.
– И куда собралась? Никуда мы не пойдем! Мы ничего не сделаем! У нас даже для защиты ничего нет! – Вытащив из кармана расплющенную фигурку, мальчик швырнул ее в стену.
Пластилиновый ком отскочил рикошетом в серого. Тот молниеносно распушил хвост и подпрыгнул чуть ли не метр с ржаным ломтем в зубах.
– А как же Люсьен? Как мы можем сидеть, когда не знаем, что с ним? – В расстройстве Дашка даже не обратила внимания на пятна грязи, оставленные Тёмкой на обшивке дивана.
Фокс удалился, волоча остаток буханки. Матвей вышел за ним и из прихожей сразу послышалось грозное рычание серого.
– Мозги где оставила? – кричал на сестру Тёмка. – Ты даже не знаешь, куда идти! Забыла, что творится? Что строишь из себя? Тоже хочешь исчезнуть? Нам повезло, что не пропали, если хочешь знать! Вы с подружкой одинаковые, обе дуры выпендрёжные. Мать ее всех выслеживает, и вы наверняка вместе с ней по дворам шастаете. Наверно, вы и по теть Наташиной крыше налазили, а виноват папа оказался! – Высказавшись, он нервной походкой направился к выходу.
– Заткнись! – надсадно проорала покрасневшая Дашка ему вслед.
Тёмка развернулся у порожка.
– Сама заткнись! Ха! Да мы разговаривали только из-за Люсьена! А его нет – и ты мне никто! Вали сама куда хочешь, я никуда не пойду с мусороподкладщицей и лагушкотапкицей! Пропадешь – искать не буду!
– Я этого ничего не делала! – всхлипывала сестра. Хотела упрекнуть брата в том, что он похитил ежа из ее комнаты, однако вряд ли Люсьен залез ему в карман против воли. А кроме этого, ничего, в чем можно было брата обвинить, в голову не пришло.
– А кто тогда, кто?
– Откуда мне знать? Говорю же, не я!
– Эт-то ммы, – где-то внизу покаялся заикающийся голосок. – Мыы эт-то сделлалли.
Брат с сестрой одновременно посмотрели себе под ноги. Между ними сидел полосатый, виновато понурив мордочку. Фокс показался на пороге, его набитая хлебом пасть открылась в изумлении.
– Вы?! Зачем? – ошеломленно выпалил Артём.
Матвей не ответил – младшая хозяйка привлекла на себя все его внимание. Она сорвалась с места и выскочила вон, сквозь слезы бросив брату с ожесточенным презрением:
– Если бы не Люсьен, папа был бы в коме! Зачем он только спасал такого придурка, как ты?
– Да, как его… – Тёме в замешательстве было сложно собраться с мыслями. Но что-то щёлкнуло в голове и он метнулся за сестрой. Нагнал у лестницы.
– Что ты сочиняешь? Меня спас? От чего? Папу? Мы папу вытащили, вообще-то! Сама-то где шлялась, когда я его нашел?
Дашка с лихорадочной поспешностью затопала по ступеням.
– Пыталась вырубить ту штуку! Да откуда я знала, что он там! Я думала, он ушел! – на ходу прорычала она, не оборачиваясь.
Поднявшись на второй этаж, девочка скрылась в коридоре. Шаги стихли, приглушенно грохнула захлопывающая дверь.
