– За мной, – приказал синоптик, включил какую-то симфонию, развернул аппарат и покатил сквозь высокое былье.
Дети в ногу пошли за ним. Как только толстяк чуть отдалился, Артём на ходу начал с волнением в голосе нашептывать сестре:
– Ответь, ты не заколдована? Просто ответь. Ну?
Та и ухом не вела.
Немного спустя Тёмка с удивлением обнаружил, что направляются они к особняку. «Одно вранье, – подумал он, вспомнив россказни о бомбах, закопанных окрест поместья, – выдумки, остроумные страшилки для отпугивания домушников, сталкеров и особо любопытных, вроде Настькиной матери».
Вскоре под ногами появилась узкая асфальтовая дорожка. Она тянулась до усадьбы, закручиваясь серпантинами. Архитектор, спроектировавший ее, определенно любитель все усложнять. Тёма пропустил сестру вперед, сам пошел следом. По мере приближения особняк казался все более жутким и величественным. Покачивался его флигель – круг с застывшей в движении полусотней узких ленточек по кромке.
Не сомневающийся в повиновении детей метеоролог порядочно оторвался от них, подпевая скрежещущим голосом концертным записям.
«Самое время уходить», – решил Тёмка. Но как же сестра? Получается, она взаправду опутана чарами, раз ни на один вопрос не ответила, и вида, что слышит, не подала. А коли так, то стоит попробовать велеть пойти с ним. Кто знает, кого после этого ритуала должен слушаться околдованный – того, кто принудил к обряду или любого, вздумавшего что-либо приказать? Вполне возможно, что второе. А если не сработает, что ж, придется тащить ее насильно и надеяться, чтоб синоптик этого не услыхал, вторя своим реквиемам.
Не сбавляя хода, Артём громко прошептал сестре в спину:
– Ладно, сваливаем на счет три. Раз… Два… Три!
Сделав пару быстрых шагов с дорожки, он развернулся и едва сдержал восхищенный возглас – сестра была прямо перед ним.
– Тсс! Побежали! – приложила Дашка палец к губам.
Брат от радости чуть ли не вприпрыжку помчался за ней по сухой траве.
Синоптик не сразу обнаружил их пропажу. Метров двести он пропетлял по серпантину, транслируя на окрестность вариацию Собачьего вальса. После музыка стихла. А еще немного погодя пузан заголосил.
Темка с Дашкой мчались во всю прыть. Непонятно куда, лишь бы подальше. Через мелкие кустарники, какие-то канавы. Сквозь рощицу, защищаясь от ударов веток скрещенными на грудной клетке руками. На опушке сестра остановилась.
– Погоди… Не могу… – Согнулась она, упёршись ладонями в колени, с трудом переводя дыхание.
– Ладно, давай сядем. – Тёмка и сам был рад отдышаться. Раскинулся на разнотравье, засмотрелся на россыпи звезд. Тучи среди крошечных точек света не виднелось, но Артём видел на все небо – немалую часть его заслоняли кроны деревьев.
Дашка тоже прилегла.
– Ты как поняла, что не надо этот ритуал? Догадалась, когда я подсказал? – спросил ее брат, восстановив дыхание.
– Нет. По песенке бурна. Ну, помнишь, «управлять собою вроде…» Да и ученый этот… Разве можно ему верить? И я сказала «Имвио».
– Да ты гений. – Артём поразился, как по этому набору слов Дашка вообще смогла что-то понять.
Зардевшиеся щеки девочки, казалось, были видны даже в ночи.
– А ты? – поинтересовалась она.
– Я ноготь не прислонил. А это сегодня в школе видел. Ну, сам ритуал. Им на уроке девчонки баловались, тоже прижимали ноготь к переносице. Я как услышал, что про него жердяй говорит, ошалел просто.
– Ну и? Что у них вышло?
– Ничего. Они того самого волшебного слова не знали.
– А-а.
Тёмка перевернулся на бок, искренне удивляясь, как же сестра забыла с укоризненной интонацией справиться, где была в это время учительница.
– Почему ты не сказала мне, что не заколдована? – спросил он немного погодя.
– Ты колготился чуть ли не у него под носом, подождать не мог?
– Могла бы, не знаю, сделать вид, что не глухая.
На это Даша ничего не ответила. Повод высказывать недовольство у брата был, да она и так мысленно себя порицала за то, что не догадалась знак подать. Перетрусила и не сообразила. Однако выслушивать недовольства, даже справедливые, – приятного мало. Потому девочка выждала несколько минут и несмело произнесла, прощупывая почву:
– Ну, зато теперь известно, куда люди исчезают.
Брат подхватил сразу, вроде бы и не злился.
– Надо было еще про тучу спросить что-нибудь, – сказал он.
– Не-е. Он бы тогда понял, что мы что-то знаем и без него.
– Но ведь они нас так и сцапали, эти манге-как-их-там, из-за того, что туча засекла нас, когда она Люсьена поймала, – произнес Артём.
Выслушав его, Даша озвучила свои предположения:
– Думаю, метеоролог не знает про Люсьена. Ты заметил, какой он болтун? По-любому проговорился бы. Мы попались случайно, точно.
Тёмка обдумал сестрин ответ. Признав про себя, что она скорее всего права, перевел разговор в другое русло:
– А что с бурном случилось, взбесился, что ли?
– Понятия не имею, чего он. – Даша достала сверток, развернула. По камню снова прокатывалась светящаяся полоса.
– Ну, давай. – Кивнул на камешек Артём.
Сестра коснулась бурна пальцем, и он целиком загорелся холодным светом. В этот раз стишок зачитывался чуть громче и сопровождался фоновым мотивом:
