Сестра краем глаза заметила, что брат здорово прибавил в росте. Повернула на него лицо. Артём висел над землей; голова с выпученными от ужаса глазами, шея и верхняя часть груди его находились внутри мутноватого шара полуметрового диаметра. Брат раскрывал рот, беззвучно вопя что-то. Его трясущиеся руки потянулись к макушке и по локоть утонули в туманно-кисельной сфере.
Сестра рванула к Тёмке, но после первого же шага перестала ощущать почву под ногами, будто кто-то высокий поднял ее за голову. Стало невозможно сделать вдох, девочка исступленно задергалась всем телом, лицо ее исказилось в немом крике.
Через полупрозрачную сферу она разглядела еще с пару дюжину приближающихся, передвигаясь прыжками мячей. Один из шаров, припрыгав к Артёму, подскочил и поглотил его грудь и живот. В месте соприкосновения этого мяча с тем, внутри которого была голова мальчика, сразу начала расплываться темнота, и Тёмка закорчился, как в мучительных судорогах – невозможно передать словами, что он испытывал. Оба шара быстро стали непроглядно черными и скрыли лицо и туловище Артёма.
Мячи принялись облипать и Дашу, точно так же наливаясь мглой при сращении с себе подобными. С этого момента каждое движение девочки требовало немалых усилий. Еще, кажется, восемь шаров облекли ноги и руки Тёмки. Тот в бешеном темпе размахивал конечностями, отчего они-то высвобождались, то погружались в чернеющую массу. И вот брата уже не видно.
И нет ни звездного неба над головой, ни озера впереди.
Полминуты спустя Дашка почувствовала, что снова может свободно двигаться и дышать. Шумно вдохнула застойный воздух. В окружающей тьме стояла особо звенящая тишина, не нарушаемая ночными природными звуками. Выставив перед собой руки, девочка сделала шаг и уткнулась пальцами в шероховатую, очевидно, каменную стену. Пещера?
– Тёмк! – вполголоса позвала она. – Тёмк!
– Тут я, – глухо откликнулся брат совсем рядом.
– А чего молчал?
– Я ответил.
– Где мы?
– Где-то.
– Я не играю! – Дашка разозлилась.
– И я, – после короткой паузы произнес голос брата.
– Почему! Тогда! Не ответишь! Нормально!? – не сдержала сестра негодования – загремели в какое-то подземелье, а ему приспичило дурачиться!
– Не знаю сам ничего, вот почему! – воскликнул Артём.
Его ответ усмирил сестру.
– Ладно, – сказала она, немного помедлив. Пошла вдоль стены, ощупывая поверхность снизу и доверху, сколько доставала. Вскоре ткнулась пальцами во что-то твердое, покрытое шерстью, вероятно, в голову какого-то животного.
– Ай! Ты мне башку отшибла! – возмутился Артём, оттолкнув Дашкину руку.
– Ох… – Сестра обогнула сидящего на каменном полу брата и двинулась дальше. Пройдя сколько-то еще, заехала Тёмке ладонью по затылку.
– Да задолбала!
– Маленькое помещение. И нет выхода, – пробормотала Дашка в глубокой задумчивости и оторопела: внезапно в стороне от них на высоте около трех метров в слабом свечении возникли смутные очертания оснований двух штуковин, похожих на обернутые тканью бревна.
Тёмка поднялся, не отрывая от бревен глаз. Те в медленном темпе опускались, ширились, все больше напоминая крайне массивные человеческие бедра. Вслед за ножищами появилось обтянутое блузой огромное пузо. После – широкая грудь, руки, одна из которых держала старинный бронзовый канделябр с одинокой тусклой свечой. Поверх блузы был одет расстегнутый бежевый пиджак с окорокообразными рукавами, делающими и без того толстые плечи и руки куда объемнее. Далее предстала шея, чуть менее чем полностью скрытая тремя подбородками, мужская голова с красным лицом и зачесанными назад белесыми кудрями. Снижение завершилось, и низы бедер гостя зависли примерно в пятидесяти сантиметрах над полом. Его брюки завершались ровной линией отреза, после которой была только чернота.
Этого человека брат с сестрой видели, хоть и не вживую – он ведет прогноз погоды на местном телевидении. Артём воодушевился: дядька может парить в воздухе и не имеет частей ног – кто он, как не джин? Настоящий джин прибыл им на помощь! Даша думала иначе. Она сразу догадалась, что у синоптика с конечностями, и это ее не обрадовало.
Девочка не ошиблась: уже в следующее мгновение брат нервно сглотнул и поник, узрев облеченные брючинами полные лодыжки, стопы в сандалиях, и отделившихся от них мячей угольного цвета, которые отпрыгали в сторону, попутно возвращая непрозрачность.
Океан Жаго-де-ля-Фейкель с брезгливым лицом встряхнул одной ногой, другой. Потом направил канделябр на затихших детей и сделал легкий полупоклон:
– Добрый вечер.
Артём молчал, недвижимый. Дашка перебирала пальцами за спиной, размышляла. Сферы так аккуратно дядьку опустили… Наверняка они ему подчиняются. Возможно, и заточили ее с братом по его указке. Так или иначе, он не друг. И дружелюбно поприветствовал неспроста – скорее всего задумал в доверие втереться.
Толстяка затянувшееся ожидание уязвило.
– Как бестактно, – цокнул он языком. – Но мы, скажу я вам, сумеем побороть вашу невоспитанность.
