Ироническая империя: Риск, шанс и догмы Системы РФ полностью

Замутненность процедуры решений ведет к учащению эскалаций, а не снижению их числа. Хотя в любых эксцессах винят фронтмена Системы, ответственность чаще лежит на системных факторах.

Уровень Путина вознесся над Россией еще этажом выше и оторвался от страны. Кадровые лифты отключены. Лидер эмоционально «расконтачен» с утомившей его страной. Россия приравнена к плоскости контроля – она скучна, банальна. Россия лишь обеспечивающий ресурсный придаток к «месту в мире» и его кадровый резерв – охранники, повара и секретари.

Диктуя стиль управляемости, Sistema меняет ее модель. Новая управляемость не является лишь лояльностью или ведением монопольного бизнеса в узком коррумпированном клубе.

Назначенцы перестали имитировать местный выбор – регионы им вменены. Устойчивость назначенца и есть конечный индекс состояния территории, другая местная информация верхам не нужна.

Прецедент военно-государственных экспериментов на Донбассе, возможно, открывает некоторые пока не опознаваемые сцены будущего финала Системы РФ. Там и тут мы имеем дело с историей слабой власти, оснащенной инструментами силы, не становясь от этого сильнее.

Поражающее сходство – выпадение ключевых фигур в узлах, где нужны люди, принимающие решения. Решения были – людей не было. Управленческие звенья в ДНР/ЛНР то заполнялись, то нет. Там, где следовало быстро принять компетентное решение, не оказывалось лица, которое вправе его принять.

Решения или их непринятие приписывались «московским кураторам» – что было невозможно проверить, но сомнения жестко пресекались («В подвал захотел?»).

ДЛНР дала вырисоваться фигуре куратора, присутствующей и в Системе РФ. Часть функций управления в Системе замещена курированием. Особенность курирования, в отличие от управления, в нечеткости делегированных полномочий. Куратор – это политический бюрократ. Ему делегированы полномочия в неизвестном объеме. Он не несет прямой ответственности за действия курируемых­.

Он определяет курс через команду исполнителей, нечеткую по составу и формированию. Такая команда остается неполитической квазиаппаратной бандой. В ней есть и временно примкнувшие попутчики, выполняющие поручения, пока им это выгодно либо приятно делать. Выбрав момент, они уйдут на свою орбиту, вплоть до криминальной. История аппаратных игр с группой БОРН, покушение на Политковскую и нападение на Олега Кашина показывали опасную бесконтрольность развития кураторских схем.

Особенно злокачественны спайки куратора с лидерами местных банд разного масштаба. Каждый там использует куратора как свой личный ресурс, разрушая управленческую логику. Кураторство обрастает полупубличным сбродом, ликвидирующим конкурентов с помощью кураторского ресурса.

Схема обеспечения интересов власти куратором деструктивна. Делегируемые ему полномочия коррумпируются и далее бес­полезны.

В СССР новые назначения были сигналами о переменах в «черном ящике» номенклатуры. Современный Кремль хочет быть закрыт, но не может. Кадровые назначения Путина так привлекают внимание – надо ли вообще за ними следить? Если действует Sistema, а не люди, то и кадры не слишком важны. Назначенцам приписывают идейную определенность («силовики», «технократы» и «молодые волки» Кремля). Но этому вовсе нет подтверждений в принимаемых ими решениях.

Человек с репутацией не смеет ее сохранять по правилам путинской системы. Показательна судьба бывших либералов из «Яблока» и Союза правых сил, ставших в аппарате власти идеальными функционерами, как министр Артемьев, или ультрареакционерами, как депутаты Яровая и Мизулина.

Назначения – это разгрузка власти, а не государственное строительство. Удаляются все, кто может в чем-либо ограничить при бесспорной диктовке приказов.

Назначения Путина сегодня интересны в контексте его отхода от власти, как невольные вехи удаления его из Системы.