Ироническая империя: Риск, шанс и догмы Системы РФ полностью

Обсуждая реформы и «прорывы», эксперты обычно упускают вопрос: кому все это делать? Правительству – а его нет. Множатся проекты «Центров реформ», «Программ развития» и т. п. прекрасных вещей – при президенте. Общая для них идея исполнительной власти в обход правительства резюмируется повальным коррумпированием управленцев подрядчиками.

В Системе РФ все оперируют понятием «произвол», приписывая его друг другу, – и аппарат власти, и противостоящие силы. Это понятие довольно трудно расшифровать. Ярким жанром произвола является президентский указ, фактически равный закону. Почти то же – поручениепрезидента, в основе которого (как отмечал К. Гаазе) может лежать резолюция на случайно занесенной президенту бумаге[15]. Такая бумага – привходящий сигнал в обход бюрократической процедуры – запускает затем верификацию для других. Тут один из последних каналов прямого влияния президента на управление страной, и он от него не откажется. История возникновения знаменитых «майских указов Путина» из почти случайных его статей (каждая из газет требовала по статье Путина для себя – вот и вышло их семь) в начале избирательной кампании 2012 года обнажает принцип рождения субститута власти из текста, наделенного пометкой Кремля.

Александр Рубцов справедливо говорит о необходимости «уходить от технократических иллюзий». Но что означают технократические иллюзии без реальных технократов? Чьи они на деле иллюзии? Все они восходят к эре управляемой демократии. К утопии «нулевых» о нейтральной проектной власти. Такая власть, от проекта «Преемник» до Сколково и Стратегии-2020, мыслилась как блистательная аидеологичная ничья власть. Это обеспечивало эмоциональный напор и право вторжения в любые интересы, переступая любые ограничения. Единственным политическим технократом во власти тогда считался и был сам Путин. Сегодня в Системе нет места для политического технократа. Такое место возникнет позднее, при других обстоятельствах.

Технократия привлекательна в бедственные времена, при актуальной программе, которую идет осуществлять. Когда технократия означает лишь канцелярские полномочия, она не вдохновляет. Зато она добавочно пассеизирует Кремль, который отделился от живой повестки в стране. От технократа не ждут сочувствия – он контролер, путинское ухо. Невозможно представить технократа, мобилизующего население. Но технократ валентен фигурам следователя и полицейского, составляя с ними естественную триаду полицеизма­.

Технократ не считает что-либо неразрешимым, пока прикрыт властью и ее бюджетом. Технократическое засилье ослабляет стратегическую бдительность. В финале это ведет к валу ошибок, которые не признаются непоправимыми. И добросовестная технократическая активность не помогает уйти от поражения, а приближает его.

Путин создал режим управления, сделавший (для него одного) ненужным управление. Условием этого стала иллюзия, будто и решения исходят только от него одного.

Вверху кремлевской пирамиды расположена «премиальная группа», со сменным составом и неразмежеванными функциями. Окружение перестало быть консолидированной средой. Среди массы кормовых оппортунистов бродят замы-хищники по­моложе.

Кадровая стагнация, в которой всегда упрекали Путина, никогда не бывала буквальной. Возвышение друга президента или его слуги подтягивает за собой алчную сеть их клиентуры. Когда говорят о «молодых волках», речь идет о добавочной стае. Молодые волки силовиков стали фактором в силу политизации и возникшей вследствие нее новой динамики. Алексей Левинсон отмечал, что «существующие в нашем обществе социальные лифты ведут в бюрократию»[16]. Это не противоречит ощущению наглухо перекрытых лифтов в верхние этажи истеблишмента. Идет абсорбция молодых кадров низовым управленческим слоем. «Это не каста, – говорит Левинсон. – Они пока плоть от плоти народа»[17]. Это придонный слой управленческого класса, его основание. Управленческий класс, включая кадры силовых структур, заместил для РФ средний класс.

Технология карьерной лестницы для новых кадров – это техника подготовки ими новых следственных дел. За этой картиной следят более многочисленные гражданские «молодые волки», из чиновничества и бизнеса. Для них вопрос о власти еще не решен.

Подозрительность переходит в коварство. Дениса Никандрова едва сделали вторым человеком Главного следственного управления в Москве – и тут же арестовали. Бессвязность решения принимают то за секретность плана, то за отвычку Кремля формировать линейку кадров политически.