Ироническая империя: Риск, шанс и догмы Системы РФ полностью

В Российской Федерации конституционные институты деятельно парализуют друг друга. Всякий раз, когда конституционный мандат не исполняется, причину этого можно найти в действии другого конституционного института, чаще всего – президентства.

Финансиализация президентства началась в ельцинский период, а питерская команда от Чубайса до Сечина и генерала Якунина превратят ее в правило. С первого срока Путина институт президентства преобразуется в институт персональной власти. Объясняли это «термидорианским» толкованием выборов 2000 года как основания Государства Россия раз и навсегда. Столь чрезвычайная миссия требует отбора доверенных носителей замысла. Вертикаль власти обрела небюрократическое навершие в ближнем круге Путина – кремлевском Дворе.

Подключение силовых структур административно материализовало проект.

Вводя новые, особо глупые запреты, начальство подмигивает: ничего, мол, скомпенсируем на практике. А затем держатели активов власти под судом – а перед вами новые люди, которые ничего вам не обещали.

Схема закона в Системе РФ: закон = экстремальный запрет + manual по обходу запрета + шорт-лист ближайших персональных мишеней закона.

Вертикаль власти исподволь перетекла из пропагандистского лозунга в доктрину ее (власти) тотальности. Она стала частью путинского консенсуса, и ее применяют как имя реального объекта. Сегодня это ось волатильности Системы, а не ее нейтральное бюрократическое основание. Прежде всего, вертикаль – это власть вне координат.

В Системе РФ все, что не выглядит спецоперацией или катастрофой, не имеет места и планов маневрирования. При попытках создания смешанных комиссий американо-российского сотрудничества обнаруживалось, что ряду уровней должностной компетенции США нет соответствия в кремлевском аппарате.

Оттого экономический блок выделяется в обособленный мир власти, что процедуры и операции здесь – в виде исключения для Системы РФ – точно описаны и их нельзя нарушать. Финансово-экономический блок рационирует огосударствленную экономику России, которую силовики при этом держат за руки, за ноги.

Какую роль играет конституционная инфраструктура России в обслуживании противозаконной политики? Институты можно назвать «витринными» или «спящими» – но они действуют, внося вклад в аномальную жизнь Системы. В последнюю включены все – российские массмедиа, президент, правительство и парламент, банки и крупный бизнес, социальные сети и структуры федерализма. Важную роль в обслуживании Большой коррупции играет российская судебная власть («диктатура закона»). Отсутствует суд как власть. Нет даже минимальных гарантий признания права. Институты не выстроены, заместившие их субституты – оружие в борьбе подрядчиков за финансы. Долларовый пакгауз полковника Захарченко сопоставим с борьбой ФСО за контракты на реставрацию.

История вертикали власти, по-видимому, подошла к концу. Начатая как проект актуализации ельцинской Конституции, ее признания на всей территории страны, сегодня она пришла к финалу и несовместима с Конституцией РФ.

«Вертикаль» превратилась в особое тело с собственными интересами. Блокировки, 20 лет назад вводившиеся ради временной стабильности, развились в торговлю органами парализованной власти.

Аппарат обеспечения действий Конституции превратился в хакерскую врезку, позволяющую отключить конституционные процедуры. Теперь беззащитны конституционные институты. Они находятся в неявном конфликте с кругом «президентуры» – включающей президента как зависимое звено. Сосуществование этих двух контуров становится невозможным. Или блокировка конституционных прав, или гражданская суверенность – что-то одно из двух будет окончательно криминализовано.

Чем Система РФ отлична от государства? В РФ есть все виды государственных и общественных институтов – но все они несуверенны и управляются извне их самих. Система обращает в ресурс оперирования все, что сможет: институты, нормы, законы и самые жизни населенцев. Всем этим она играет как бы извне государства – независимо от расписанных в законах правил. Она хозяин вещей и законов этих вещей.

Иногда говорят о чрезмерном доминировании исполнительной власти в России, но и это неверно. Вернее говорить о перехвате управления властью извне ее. Внешнее использование власти тоже власть, но особого типа. В ней прослеживается генеалогия неостановленной революции с ленинским «субъектом (внутри) субъекта­».