Ироническая империя: Риск, шанс и догмы Системы РФ полностью

Политика санкций в паре с московскими «антисанкциями» образуют подвижный глобальный режим санкций – новое состояние Европы и мира. Режим санкций подрывает устойчивость современного миропорядка. Заодно испытываются и пределы устойчивости Системы РФ. Пройдя эти испытания, Команда Кремля обновит горизонт собственной легитимности либо потеряет ее.

Еще на «прямой линии» 2015 года Путин ясно сформулировал доктрину чрезвычайности для Системы РФ: «А по поводу того, сколько и долго ли нам терпеть санкции, я бы сказал: не терпеть! Нам нужно использовать ситуацию, которая складывается в связи с санкциями для того, чтобы выходить на новые рубежи развития. Мы, может быть, и не делали бы этого». Здесь признание в тяге к экстремальности в Системе едино с презрением к нормам, которые ее ограничивают. Санкции за нарушения международного права оценивают вне связи с нарушенной нормой, дебаты о праве исключены. Санкции восприняты Москвой как природная неизбежность – вроде global warming, облегчающего арктическую навигацию.

Режим санкций и фактически мало связан с будущими действиями России. Пролонгацией санкций Соединенные Штаты и Евросоюз лишь зафиксировали нижний порог конфликта так, чтобы не допускать его эскалации. Но не этого хотели в Кремле. Там ищут масштабирования ситуации.

Начатые без ясной конечной цели, санкции против России вместе с внутрироссийскими «антисанкциями» перешли в новый глобальный режим санкций. Главными свойствами этого режима являются:

1) отсутствие четкой конечной цели со всех сторон (сторон уже больше двух) ведет к обрастанию режима все новыми фальш-целями, задачами и участниками;

2) стремление сторон перевоспитать друг друга (о чем писали коллеги Крастев и Холмс[28]) неминуемо становится силовым. Силовое «перевоспитание» в сталинской модели называлось пенитенциарной педагогикой. Оно никогда не вело к исправлению объекта;

3) стороны ведут игру уже не за соблюдение норм (нормы нарушены давно), а на опережение. У каждой стороны есть основания надеяться заставить работать фактор времени на себя.

Ею может стать что угодно – выборы Трампа, его импичмент, ураган в Атлантике, раскол внутри Евросоюза.

Западное прогнозирование будущего российской Системы линейно и напоминает комикс: падение экономики ведет к падению благосостояния граждан и к оппозиционному протесту, который сметет Путина. Но логика событий может быть прямо обратной. Экономический и социальный коллапс – экстраординарная ситуация, которой дожидается Система РФ. Она оправдывает ее аномальность, а эскалация открывает новые чрезвычайные перспективы.

Запад интенсифицирует конфликт на Украине поставками летальных вооружений. Эта стратегия столь же работает на выигрыш, сколь на потерю, грозя обернуться «выгодной» для Путина катастрофой самой Украины.

Что выглядит в санкциях ценным для оппозиции? То, что санкции проецируют чужую силу. Санкции – парализующий оппозицию симптом отказа от поиска собственной силы. Свою силу не строят. Моральное алиби ищут в мифе «несокрушимости режима», чему противопоставлен антимиф «несокрушимой воли свободного мира». Политической работе оппозиции места нет, вместо – требования усиления санкций, с проклятиями в адрес «полезных идиотов» и «агентов Путина» на Западе.

Доктриной Системы стал тезис, что люди должны привыкать жить хуже, раз уж страну завели в изоляцию. Тирания создает обширные поля запрета ради заработка немногих корпораций. Семья минсельхоза превращается в бенефициара продовольственных контрсанкций. Изоляция России создает класс бенефициаров ее изгойства, достаточно сильный и креативный, чтоб втянуть в коалицию часть населения. В РФ появился опасный класс санкционных игроков. Фирмы, разрабатывающие софт для ФСБ, максимализируют прибыль, нанося явный ущерб всей отрасли. Ряд решений на государственном уровне прямо направлен на ухудшение положения граждан и их потребления. (Пример – те же контрсанкции.)