Ироническая империя: Риск, шанс и догмы Системы РФ полностью

Много говорят о «путинском коминтерне». Но Коминтерн был формой мирового коммунистического движения. Даже «коричневый коминтерн» нацистов был видом идейной и политической экспансии. Ничего подобного не скажешь о путинском коминтерне – он экспансивен и сохраняет от прежнего только свойства инфраструктуры проникновения.

Зато реальностью стала угроза, которой (зря) опасался Сталин в 1930-е годы: перехват инфраструктуры и обращение в дирижируемый извне инструмент воздействия на политику и мысли Кремля. Так случилось на украинском треке, где представлениями Москвы о происходящем и ее интересами давно манипулируют киевские интересанты.

Тема внешнего управления Системой неожиданно воскресает. Эскалациями Системы РФ весь последний год несанкционированно управляли внутриамериканские акторы. Кремлю навязывали деструктивные для РФ эскалации, а собственная его инициатива была вяло-оппортунистической. Но для глобально масштабированной Системы намерения руководителей уже не важны: она неспособна удержаться от повышения ставок, когда ей подбрасывают соблазнительные поводы к эскалациям, как дело Скрипалей и суперсанкции США.

Речь не о двойной агентуре, а о стратегической слабости. Когда московский манипулятор нагромождает хорошо различимые противнику структуры вмешательства, те обращаются в улику его злых намерений. Затем активность перехватывает собственный аппарат, навязывая «большой земле» свои фальшивки, «хотелки» и предпочтения. Дирижировать этакой рыхлой самодеятельностью для Запада одно удовольствие.

Блок-схема сдерживания еще в годы холодной войны была редуцирована к неядерной. Вместо мощности потенциала уничтожения было довольно убедительно подтверждать решимость применять его без оглядки. Пугать Хиросимой ни к чему – решимость доказывали на малых предметах. Интервенция Рейгана в Гренаду – крохотный суверенный островок кажется курьезом холодной войны. Но тогда, в 1983 году, сигнал с Гренады был принят Кремлем всерьез – Америка готова идти до конца! У Путина теперь тоже своя «Гренада» – присоединенный Крым.

Чем вызвать опасение тех, кого надо сдержать? Не силой, а внезапностью ее применения, раз неизвестен момент, когда и где это будет, как с Крымом. Когда неясны пределы эскалации – как в Сирии и Турции. Или техника влияния, выглядящего бесцельным, как в ЦАР или в деле «русских хакеров» в США. Сохранит Путин здравый смысл или сорвется, обостряя игру в ущерб всем своим интересам (как было с антисанкциями)? Способен ли кто-то прогнозировать реакции русских? В игре 2010-х все эти карты оставались на стороне России – до появления президента Трампа.

Маневрирования неопределенностями – рабочий режим стратегии устрашения. Московская версия Mad Max, или «Путин в параллельной реальности» (Ангела Меркель) – когда редкие сутки без плохих военных новостей с Востока казались европейцу даром небес. Акт безрассудной политики опрокинул знания Запада о пределах русской решимости. Ценой неверности к Украине слабая Россия обрела стратегический капитал весомее Крыма, убедительно доказав готовность к неограниченному сдерживанию.

Сдерживая Запад, Россия не выглядит надежной силой для Незапада – почему? Русское сдерживание – это безнаказанное нарушение правил, а это не выглядит силой. Кремль не выработал и не предложил понятные правила в качестве общих, доказательно настояв на них. Сила, выглядящая надменно тщеславной, не убеждает в законности своих посягательств. К тому же она часто просто смешна.

Советская культура оценки рисков – наследница коварной сталинской осторожности. Советская дипломатия контроля рисков при накоплении преимуществ в 1970-е достигла виртуозности, затем утраченной в Афганистане.

В отличие от нее, российский «социум власти», порождая бесконтрольные риски, усугубляет их грубостью пиар-мероприятий. Есть ли в Системе РФ датчик предельных рисков и где он? Судя по выступлениям глав Совета безопасности, действиям ГРУ или ФСБ, у них такого органа нет.

«Реконструкторская» версия российской войны с Западом – некомпетентный игровой эпатаж на руинах архитектуры принятых правил.

Русские сдерживают непредсказуемостью вероятного поведения и уровнем его эскалации. Вульгарное хамство представителей российского МИДа тоже вспомогательное средство защиты – как опасен даже мелкий бандит, яро и агрессивно бранящийся.

Но и там Кремль попал в ловушку деструктивной передозировки. Непредсказуемо вредный злой русский уже не пугает – он Alien, Чужой. Он вызывает рефлекторное желание брезгливо отстраниться и выработать долгосрочную стратегию его изоляции. Идущий в мире процесс – не «русофобия», а алиенация русских.