Ироническая империя: Риск, шанс и догмы Системы РФ полностью

Журналист С. Шелин верно заметил о пресс-секретаре Пескове, что того «по ошибке считают ретранслятором Путина, хотя он для этого недостаточно осведомлен»[32]. Характерная роль в этом режиме, не обязательно связанная с должностью пресс-секретаря. В 2000-е годы даже я, бывало, выполнял эту роль, не имея официальной должности. В чем ее суть?

В мгновенном придумывании самоочевидности там, где ее нет. Путин при этом укутан в ауру загадки, непрозрачного ядра Системы. Who is Mr. Putin? Душа Путина как ящик Шредингера, где обитает кот российской государственности – в равной вероятности ни жив, ни мертв. Но к тайному ящику прилагается говорливый девайс-рационализатор. Он превращает темное в самоочевидное задним числом – постфактум. И так, что все сказанное остается личной догадкой и назавтра может быть отвергнуто. «Песков иногда несет такую пургу!» (с) – сам Путин ответственности не несет.

В неврозе «ближнего круга» усиливается страх перед вопросом: чьим будет четвертый срок Путина? Те, кто продвигал Путина на четвертый срок, не уверены, что сработали на себя, а не на будущую враждебную коалицию. Как снитч в квиддиче, Путин рвется из рук, не становясь самостоятельным игроком. Победитель в игре «на Путина» рискует украсить собой путинский список потерь. Отсюда не вытекает, однако, что Путину легко освободиться от «ближнего круга» и ему диктовать. Он может еще устрашать, не обнадеживая никого в отдельности, – вот узкий коридор его свободы, возможно, последней.

В тесном клубе господ Двора об этом догадывается каждый. И проступает невидимая часть придворной повестки: кому и чем сдерживать Путина четвертого срока? Вопрос, который должен решаться сегодня. Для этого нужно установить над Путиным непрямой, но ощутимый для него контроль, рискуя превратить президента в борца за собственные права.

Путин пророс в Систему, стал институтом. Но это не лидерство, а «эпонимат»: превращение имени человека в эпоним путинской России. Сведенный к паролю Кремля, Путин остывает, а Россия перестает быть эмоционально «путинской». Интрига уходит из рук Кремля, а Путин оказывается актором среди акторов. Его несменяемость надорвала баланс внутри его системы. Единолидерство, где губернаторам отводят роли пажей и снежинок при Путине, комично, как сценки из «Карнавальной ночи».

С 2000-го всему происходящему в России все чаще приписывают свойства дьявольской продуманности. С этим допущением всем удобнее. Оно устроило технологов «управляемой демократии», либеральную оппозицию и отчасти даже исследователей России (Александр Эткинд: «Деградация российской публичной сферы носит глубокий, ярко выраженный и продуманный характер»[33]). Спор, какова в этой продуманности роль лично Путина, сродни спору физиков: «Волна или частица?» Путин – важная составная часть Системы РФ, он определяет ее стиль даже бытовыми слабостями – нелюбовью к сложностям, обычаем все решать в кругу товарищей, ленью ума и т. п. Но Путин лишь гребень волны, именуемой Системой РФ.

Как все такие фигуры, Путин явился «вовремя», чтобы выступить брокером мировой перестройки. Персональный масштаб, не имея решающего значения, ограничивает его готовность принимать сложные решения. У Путина здесь трудности, что всем хорошо известно.

В путинской России никогда не отвергались ее конституционные основания. Присяга этим святыням – частая тема президента и официальных политиков. Нет оснований этому не верить – самые злостные из деформаций в Системе обеспечиваются с помощью конституционных институтов.

Путин – влиятельный обыватель развивающейся без него Системы внегосударственных сил, он чаще лавирует среди них, чем управляет. К нему бесполезно обращены все обвинения и проклятья. Но как такой объем разрушений Путину удалось бы проводить лично? Государственная функция Путина – быть объяснением для всего в РФ, то есть работать правдоподобной ложью. Он фальсифицирует реальное бессилие каскадом неформально передаваемых прерогатив. Это маскирует его роль обитателя Системы, часто пассивного.