— Рисаберы должны похоронить младшего сына, а Рукмел — дочь. Уверен, будут приглашены множество людей. Не хочешь посмотреть, как все пройдет?
— Хочу ли посмотреть? — задумался Ирвио и, расплывшись в довольной улыбке, промурлыкал. — Такое нельзя пропускать. Но меня раздражают их слезы, я бы не хотел провести там весь день. Но если ты против, то я…
— Нет, это твое дело. Я просто предложил, а дальше решай сам. Я же могу быть уверен, что ты не выкинешь глупость?
— Конечно. Я просто немного понаблюдаю. Мне кажется, там должно произойти что-то довольно интересное.
— А? — повернулся к подчиненному Гаро, но Ирвио лишь ухмыльнулся.
========== Глава 23. Похороны ==========
Волова, одетый во все черное, стоял перед большой картиной, висевшей напротив парадных дверей. С этой картины на будущего графа смотрел непривычно теплым взглядом Фуникиро. Один из немногих портретов, на которые уговорили мальчика, по просьбе Воловы перенесли на самое видное место в замке. Фуникиро, изображенный на этом портрете, еще не знал, что потеряет первого и единственного друга, не знал, что станет жертвой своего же наставника. В замке были и другие портреты младшего Рисабера, где он был младше и, казалось, счастливее. Но именно этот холст Волова ценил больше остальных, точнее воспоминания связанные с ним. Воспоминания о уже подросшем брате, который, пусть и по приказу Гаро, но все же стал относиться к Волове теплее.
— Знаете, — услышав звук шагов, не оборачиваясь, заговорил мальчик. — Перед тем, как Кауре упала, Киро сказал, что хочет остаться с нами. Он попросил меня не волноваться о Гаро и уверил, что сам все уладит. Если бы Гаро не… не убил Киро, то братец остался бы в замке навсегда. Я уверен в этом…
— Воло… — с болью в голосе прошептал граф, остановившись рядом с сыном.
— Почему Гаро убил его?! Это же не было оговорено в вашей сделке. При нарушении одной из сторон этой сделки Киро должен был вернуться, а наемники — перестать защищать нас. Тогда почему? Киро же ни в чем не виноват.
— Чисто формально… Гаро после разрыва сделки в праве делать, что пожелает.
-И что с того? Разве это значит, что его надо убивать? — Волова повернулся к Августу. В глазах мальчика не было слез, они уже были все выплаканы: все предыдущие ночи будущий граф провел в пустой комнате брата.
Хотя Волова прекрасно понимал, что ему необходимо взять себя в руки и поддерживать мать и Тайли, которая тоже потеряла важного человека. Но мальчик не мог. Сколько бы он не пытался, любое упоминание о смерти брата заставляло все внутри сжаться до боли в груди. Эта боль не давала мальчику ничего делать. Будущий граф лишь лежал на кровати Киро, безрезультатно пытаясь найти хоть что-то обладающее его запахом.
— Когда-нибудь… Я убью Гаро своими руками, — прошептал Волова. — Отомщу ему за все, что он сделал с моим Киро.
— Похороны — не время для разговоров о мести, — донесся до Рисаберов голос принца.
— Ваше Высочество! — поклонились Август с Воловой.
— Но знаешь, Воло, — проигнорировал приветствие Эрмериус. — Я готов присоединиться к тебе. Мы обязательно придумаем, что сделать с убийцей. Может, не прямо сейчас, но когда-нибудь беспомощный Гаро будет сидеть перед нами и молить о пощаде. Я тебе обещаю. Поэтому забудь на сегодня о наемниках, хорошо?
«Сейчас он ничего из себя не представляет, но из него можно будет сделать неплохого графа. Я уговорю Волову поступить в академию на ускоренный курс. Если он научится хорошо сражаться, то я смогу держать его рядом с собой. Это может быть выгодно, — слабо улыбнулся Эрмериус. — Волова встанет во главе графства, в котором живет Гаро. Это очень удобно.»
— М-милорд, — подавлено позвал Августа слуга. — Большая часть гостей уже собралась снаружи, они ожидают только Его Величество и вас.
— Я позову отца. — Хлопнув Волову по плечу, Эрмериус направился вверх по лестнице к королю, попросившему оставить его одного в комнате Фуникиро.
— Матушка уже там? — обратился к Августу сын.
— Да, она с Рукмел.
— А Тайли?
— Тоже там. Она не отходит от родителей. Тайли напугана и подавлена. Просто дай ей время прийти в себя, а после старайся держаться рядом с ней. Так будет лучше вам обоим. Хорошо?
Волова выглянул в окно. Солнце, заливающее теплыми лучами территорию замка, словно издевалось над собравшимися. Зверьки, нежащиеся на траве, звонкий щебет птиц и бессчётное количество бабочек, возникших из ниоткуда: все они радовались солнечному деньку. Но в душах людей шел дождь. Смерти двух, совсем юных детей графов, произошедшие в до ужаса короткий промежуток времени, заставили всех забыть о солнце. Но природа словно не замечала трагедии, ей было плевать на смерть невинных созданий. И это давило на будущего графа еще больше. Волова ждал дождя, который смог бы вторить буре, бушующей у него внутри.
— Идем, Воло, — тяжело вздохнув, позвал сына граф, заметив приближающегося правителя.
Волова кивнул. Он последний раз взглянул на улыбающегося с картины брата и, прикусив губу, подошел к двери, за которой стояли десятки людей, ожидающих подробностей.