– Уже все в порядке, – сообщил он. – Только немного болят ноги, которые погрызли эти злобные существа. Твари оказались ядовиты. Я знаю, что именно ты отгоняла их от меня.
Киан был еще бледным и выглядел хоть и привычно, но несколько измученно.
– О, прости! – абсолютно искренне воскликнула девушка, вновь вспомнив тот страшный момент. – Я оказалась недостаточно проворна, и они все же искусали тебя.
– Ничего, – улыбнулся Киан, – это я переживу. Как я уже говорил, меня не так легко убить.
– Но все же скажи мне, – повысила тон Ева, – зачем ты полез туда? Почему было не позвать на помощь? Почему ты решил закрывать эту чертову бездну один?
Мужчина опустил глаза и чуть заметно усмехнулся, а потом покачал головой.
– Я знал, что это опасно и что, возможно, мне придется самому оказаться в бездне. Я бы не погиб, но несколько лет на восстановление мне бы, конечно, понадобилось.
– Именно поэтому ты дал мне его? – Ева вытащила из кармана джинсов золотой медальон, а потом положила его на стеклянную столешницу. – Ты боялся не вернуться?
– Ева, я хотел подарить тебе шанс, но по-другому не мог бы это сделать. Я не мог просто отпустить тебя, никто бы мне не позволил. Но на тебе моя печать, мы связаны теперь физически, я твой наставник и не могу оставлять тебя без своей защиты и покровительства. Если я вынужден был надолго покинуть тебя, тогда я мог разорвать контракт.
Ева слушала его молча, но опустилась на диван, не в силах держаться на ослабевших ногах.
– Я видел, что ты никак не можешь смириться, – продолжил Киан, чуть хмуря черные брови, но не отводя взгляд, – ты не простила меня и сожалела каждый день своей новой жизни. Я отчаялся ждать, когда ты перестанешь обвинять меня, когда примешь. Даже когда мы стали близки, ты не перестала мечтать о другой жизни.
Мужчина кивнул на медальон.
– Мое имя у тебя, – произнес он бесстрастно, – ты можешь воспользоваться им.
Ева надолго замолчала, кусая губы, а Киан отвернулся от нее, вновь скользя рассеянным взглядом по вечернему городу.
– Я видела твои крылья, – сказала она, решив пока сменить тему, – такие красивые. Раньше я думала, что они у тебя черные. Скажешь мне правду?
– Разве ты еще не выпытала ее у Эвана или Леона? – Киан со смехом покачал головой, а потом повернулся и сел в кресло напротив девушки. – Я был уверен, что они уже все тебе рассказали.
– Я не спрашивала их ни о чем. – Ева чуть задрала подбородок. – Но о многом я уже догадалась сама. Эван волнуется о тебе и называет братом. Осталось лишь подтвердить свои подозрения.
– Что ж, – смиренно согласился мужчина, – тогда спрашивай.
Ева набрала воздуха в грудь и решилась.
– Киан, ты падший ангел?
Взгляд Киана застыл на мгновение, а потом он кивнул.
– Уже больше пятисот лет.
– Но как это возможно! – Ева пораженно распахнула глаза. Правда, которую она и так уже знала, все же поразила ее до глубины души. – Что с тобой случилось?
Киан откинулся на спинку кресла, его темные глаза потускнели, хотя лицо и оставалось холодным, лишенным эмоций.
– Я был ангелом, что сопровождает самоубийц в место их наказания. Ты ведь знаешь, что самоубийство – это один из самых страшных грехов? Преступление, которое не прощается. Люди, что добровольно отдают величайший дар – жизнь, – отвергаются Богом.
– Знаю, – чуть слышно выдохнула Ева и до боли закусила губу, вспомнив, как сама пыталась сделать это. Дважды.
– Человеку, что задумал самоубийство, – продолжил Киан, – нельзя мешать. Все упирается в проклятую свободу воли. Мы, ангелы, можем лишь наблюдать, решится он или нет. Эту борьбу он должен выдержать в одиночку ради своей души. Знаешь, что происходит с теми, кто все же решает умереть?
Ева замотала головой, глаза защипало от слез. Она не была уверена, что хочет это узнать.
– Эти души подлежат полному уничтожению, – безжалостно сообщил Киан. – Им не позволено вновь воплотиться, чтобы отработать свой кармический долг, пройти заново урок и получить помилование.
Киан поднялся и вновь подошел к окну, что притягивало его, словно магнит, а может, он просто не в силах был смотреть на девушку, что замерла на краешке дивана.
– Убить бессмертную душу не так легко. – Киан прикоснулся пальцами к холодному стеклу и проследил дорожку от таявших снежинок, что быстро исчезали, превращаясь в капли. – На это нужно много времени. И это больно. Душа создавалась бессмертной. Смерть для нее противоестественна, нелогична. Она сопротивляется, но итог все равно один.
Мужчина замолчал, застыв как изваяние, полуосвещенный неясным светом, одинокий и напряженный.
– Я не считал, что это всегда справедливо. – Его голос вновь зазвучал в полутьме. – Многим можно было бы помочь, направить, поддержать, показать другой путь. Но мы могли только наблюдать, ждать. Не вмешиваться было тяжело. Несчастные матери, потерявшие своих детей, отчаявшиеся, тяжело больные люди, уставшие от невыносимых страданий, безмерно одинокие, преданные, сломленные чувством вины, иногда мнимой, не справившиеся с тяжким бременем, что свалилось на них, как испытание – несправедливое, неподъемное. Им нужна была помощь. Но нет. Ее не было.
