– Не знаю. Эта новая информация может вызвать у нее какие-то воспоминания, заставит вспомнить вещи, о которых она раньше не задумывалась. Понимаешь, узнав, что твой отец мог иметь другое имя, она может сказать: «Да, тогда это объясняет то-то и то-то».
– Такое впечатление, будто тебе уже известно, что она может мне сообщить.
Во рту у меня пересохло. Я встал, спустил воду из крана, чтобы она стала холодной, налил стакан, выпил, повернулся и прислонился к буфету:
– Ладно. Грейс, нам с мамой нужно остаться вдвоем.
– Я еще не доела.
– Возьми с собой тарелку и пойди посмотри телевизор.
Она вышла из кухни с кислым лицом, уверенная, что пропускает самое интересное.
Я повернулся к Синтии:
– Прежде чем получить результаты последних анализов, Тесс думала, что умирает.
Синтия замерла.
– И ты об этом знал.
– Да. Она мне рассказала, считала, что у нее осталось мало времени.
– И ты утаил это от меня?
– Пожалуйста, позволь мне все объяснить. Беситься будешь потом. – Я ощутил, что глаза Синтии стали ледяными. – Ты в то время была очень обеспокоена, и Тесс сомневалась, сможешь ли ты справиться с такими плохими новостями. И хорошо, что она тебе ничего не сказала, поскольку все обошлось. Надо прежде всего думать об этом.
Синтия промолчала.
– Но, считая, что умирает, она сообщила мне еще кое о чем. Тебе она собиралась сказать об этом в подходящее время. В тот день она торопилась, боялась не успеть.
И я рассказал Синтии. Все. Про анонимную записку, наличные деньги, неожиданно появлявшиеся в разных местах и позволившие ей доучиться. Как Тесс, подчиняясь просьбе автора записки, хранила все в тайне долгие годы.
Она слушала молча, только пару раз перебила вопросами, дала мне выговориться.
Когда я закончил, вид у нее был потрясенный.
– Я бы выпила, – сказала она фразу, которую я слышал от нее нечасто.
Я достал бутылку виски с верхней полки буфета и налил ей немного. Она выпила одним глотком, и я снова налил, на этот раз вполовину меньше. Она выпила и это и проговорила:
– Ладно, поехали, навестим Тесс.
Мы бы предпочли обойтись без Грейс, но сложно было найти няньку без предварительной договоренности. И не только это. Зная, что за домом кто-то следит, мы предпочитали не оставлять дочь без присмотра.
Поэтому велели ей взять что-нибудь увлекательное, и она схватила книгу «Космос» и DVD с фильмом Джоди Фостер «Контакт», чтобы дать нам возможность поговорить без помех.
Пока мы ехали, Грейс была необычно молчаливой. Наверное, почувствовала напряжение в машине и мудро решила не высовываться.
– Может быть, на обратном пути купим мороженого, – нарушил я тишину. – Или поищем у Тесс. У нее наверняка осталось после дня рождения.
Когда между Милфордом и Дерби мы свернули с основного шоссе и проехали немного по улице Тесс, Синтия сказала:
– Ее машина на месте.
Тесс ездила на полноприводной «субару». Говорила, что не хочет застрять в снегу, если ей понадобятся продукты. Грейс выскочила из машины и кинулась к входной двери.
– Подожди, детка, – остановил я. – Нельзя же так врываться.
Мы постучали. Через несколько секунд я постучал еще раз, погромче.
– Может, она на участке, – предположила Синтия. – Возится с землей.
Мы обошли дом. Грейс, как водится, подпрыгивая, бежала впереди. Мы еще не успели закончить обход, как она уже вернулась с сообщением:
– Ее там нет!
Разумеется, мы решили убедиться сами, но Грейс оказалась права. Тесс в садике не было, да и сумерки быстро сгущались.
Синтия постучала в дверь черного хода, ведущую прямиком в кухню Тесс.
Никто не отозвался.
– Странно, – удивилась она. Странным было и то, что в доме не горел свет, хотя уже почти стемнело.
Я отстранил Синтию от двери и посмотрел в маленькое окошко в верхней части.
Я не был уверен, но мне показалось, будто на полу что-то лежит, закрывая черно-белые клетки.
Человек.
– Синтия, – обернулся я. – Уведи Грейс в машину.
– В чем дело?
– Не позволяй ей входить в дом.
– Господи, Терри, – прошептала она. – Что такое?
Я медленно повернул ручку двери, проверяя, закрыта ли она. Дверь была открыта.
Я вошел, Синтия смотрела мне через плечо, одной рукой нащупывая на стене выключатель.
Тетя Тесс лежала на полу в кухне лицом вниз, голова повернута под странным углом, одна рука вытянута вперед, вторая лежит вдоль тела.
– Бог мой! – ахнула Синтия. – У нее удар или что-то еще?
Хотя я не сподобился получить медицинского образования, но для сердечного приступа лужа крови вокруг нее была уж слишком большой.
Возможно, если бы с нами не было Грейс, Синтия упала бы в обморок. Но, услышав сзади топот ног дочери, готовой ворваться в кухню, повернулась и загородила ей дорогу. Затем повела вокруг дома на лужайку.
– Что случилось? – крикнула Грейс.
Я присел рядом с тетей Синтии и дотронулся до ее спины. Она была очень холодной.
– Тесс, – позвал я шепотом. Под ней собралась такая большая лужа крови, что я не хотел ее поворачивать, а в голове звучали голоса, запрещающие мне что-то трогать. Поэтому я переместился и наклонился ниже, чтобы увидеть ее лицо. Меня словно током ударило при виде раскрытых, немигающих глаз.
