Мы стояли на дорожке между двумя домами. Я был почти уверен, что мы находимся где-то в Восточном Бродвее. Дома здесь располагаются довольно близко друг к другу, и, посмотрев в проход между ними, я увидел пляж и за ним Лонг-Айленд-саунд. А разглядев остров Чарлза, я уже точно знал, где мы находимся.
Лысый жестом велел мне подняться на второй этаж бледно-желтого дома. На первом располагались преимущественно гаражи. Белесый и водитель пошли вперед, затем я, за мной Лысый. Ступеньки были покрыты пляжным песком и скрипели под ногами.
Наверху водитель открыл сетчатую дверь, мы последовали за ним и оказались в большой комнате с раздвигающимися стеклянными дверями, выходящими на воду, и верандой, нависшей над пляжем. В комнате стояли кресла и диван, а также полки с книгами в бумажных обложках. У задней стены находился стол и располагалась кухня.
Еще один грузный мужчина стоял спиной ко мне у плиты, держа в одной руке сковороду, а в другой лопаточку.
– Вот он, – объявил Белесый.
Мужчина молча кивнул.
– Мы вернемся в джип, – доложил Лысый и жестом велел Белесому и водителю следовать за собой. Троица вышла, и послышался топот их ног по лестнице.
Я остался в центре комнаты. В нормальной обстановке я бы подошел к стеклянным дверям, может быть, даже вышел на веранду, чтобы вдохнуть морского воздуха. Но вместо этого стоял, уставившись в спину мужчины.
– Яичницу будете? – спросил он.
– Нет, спасибо, – ответил я.
– Это легко, – сказал он. – Глазунью, болтунью, какую пожелаете.
– Нет, но все равно большое спасибо.
– Я поднимаюсь довольно поздно, иногда практически к ленчу, тогда и завтракаю, – объяснил он. Достал из буфета тарелку, переложил на нее часть яичницы, добавил туда колбасу, очевидно, поджаренную раньше и лежащую на бумажном полотенце, и вынул из ящика для приборов вилку и нож, который предназначался для стейков. Потом подошел к столу, отодвинул стул и сел.
Он был примерно моим ровесником, хотя, думаю, объективно выглядел хуже. Лицо покрыто оспинами, под правым глазом шрам длиной в дюйм, а когда-то черные волосы обильно сдобрены сединой. Он был в черной футболке, заправленной в черные джинсы, и я видел нижнюю часть татуировки на его правом предплечье, но понять, что это такое, не мог. Футболка обтягивала живот, и усилие, потребовавшееся, чтобы усесться, заставило его вздохнуть.
Он жестом указал на стул напротив. Я осторожно подошел и сел. Он перевернул бутылку с кетчупом и дождался, пока большая капля не плюхнется на его тарелку с яйцами и колбасой. Перед ним стояла кружка с кофе. Потянувшись к ней, он спросил меня:
– Кофе?
– Нет, спасибо, я только что выпил кофе в «Данкин донатс».
– Рядом с моей мастерской?
– Да.
– Он там неважный, – заметил он.
– Верно. Я половину вылил, – признался я.
– Я вас знаю? – осведомился он, принимаясь за яичницу.
– Нет, – ответил я.
– Но вы всюду обо мне спрашивали. Сначала «У Майка», потом в моей мастерской.
– Да, – подтвердил я. – Но в мои намерения не входило вас встревожить.
– «В мои намерения не входило», – передразнил он. Мужчина, который, как я теперь знал, был Винсом Флемингом, проткнул колбасу вилкой, удержал ее на месте и, ножом для стейков отрезав кусок, сунул его в рот. – Когда незнакомцы начинают обо мне расспрашивать, это может меня встревожить.
– Боюсь, я не в состоянии этого понять.
– Учитывая тип бизнеса, которым я занимаюсь, мне иногда приходится встречать людей с нестандартными деловыми принципами.
– Разумеется, – кивнул я.
– Так что, когда незнакомцы начинают обо мне расспрашивать, я стараюсь устроить встречу с ними там, где у меня есть преимущество.
– Понимаю, – сказал я.
– Тогда кто же вы такой, черт побери?
– Терри Арчер. Вы знали мою жену.
– Я знал вашу жену, – повторил он. – И что?
– Не сейчас. Давным-давно.
Флеминг ухмыльнулся и съел еще кусок колбасы.
– Я что же, заигрывал с вашей женой? Слушайте, не моя вина, что вы не можете сделать свою жену счастливой и она обращается ко мне за тем, что ей требуется.
– Тут совсем другое дело, – объяснил я. – Мою жену зовут Синтия. Вы знали ее, когда она была Синтией Бидж.
Он сразу перестал жевать.
– О черт! Приятель, но ведь это было чертовски давно.
– Двадцать пять лет назад, – подтвердил я.
– Вы долго собирались зайти, – заметил Винс Флеминг.
– В последнее время кое-что случилось. Как я понимаю, вы помните, что произошло в ту ночь?
– Да. Вся ее гребаная семья исчезла.
– Верно. Мы совсем недавно нашли тела матери и брата Синтии.
– Тодда?
– Правильно.
– Я знал Тодда.
– В самом деле?
Винс Флеминг пожал плечами.
– Немного. В смысле, мы учились в одной школе. Он был классным парнем. – Он сунул в рот очередную порцию покрытой кетчупом яичницы.
– Вам не интересно, где их нашли? – спросил я.
– Уверен, вы мне скажете.
– Они были в машине матери Синтии, желтом «форде», на дне карьерного озера в Массачусетсе.
– Без шуток?
– Без шуток.
– Они там наверняка прилично пробыли, – сказал Винс. – И полиция смогла определить, кто они такие?
– ДНК, – пояснил я.
Винс восхищенно посмотрел на меня.
– Чертова ДНК. Как мы вообще без нее обходились? – Он доел колбасу.
– И тетю Синтии убили, – продолжил я.
