— Вот это помощь, — сказал Рэт. — Это защитит нас даже в другой стране. Канцлер прислал этот пакет. Ты позвал на помощь и получил ее.
Здесь не было уличного фонаря, который озарял бы их комнату, когда они ложились спать. Мальчики подняли занавеску и обнаружили, что оказались ближе к небу, чем в доме на площади Филиберта. Последнее, что каждый из них видел, засыпая, были звезды. И во сне им снилось, что звезды становятся все крупнее и крупнее и висят, как сказочные светильники на синем бархате неба над Гималайскими горами, прислушиваясь к голосу отшельника.
Ночное бдение
Посреди широкой австрийской долины, окруженной кольцом величественных Альпийских гор, стоит древняя крепость. Старую-престарую цитадель, увенчанную башнями, некогда выстроили для князей-архиепископов, которые жили как короли в своих владениях. В те давно минувшие века власть духовных князей была приравнена к власти светских владык.
Когда приближаешься к городу или удаляешься от него, когда проходишь через мосты или ночью, с балкона, любуешься на горы и луну, вам все время будет казаться, что старая крепость Хохен-Зальцбург смотрит на вас сверху вниз.
Зальцбург был следующим местом назначения для наших путешественников, потому что именно в Зальцбурге им предстояло найти человека, который был похож на парикмахера и который работал в салоне брадобрея. Ему тоже нужно было дать Знак.
— К нему приходят люди побриться — солдаты, например, или модники какие-нибудь, — проговорил Рэт, — и он может с ними тихо разговаривать во время работы. Ты тоже можешь пойти к нему подстричься.
Путешествие из Мюнхена было недолгим, и в конце поездки их купе третьего класса с деревянными диванами опустело. Для Марко горы были уже знакомым, не раз виданным чудом, но тем не менее чудом. Конечно, они уже существовали при начале мира. Конечно, они уже высились, когда было сказано: «Да будет Свет!» И Свет их озарил. Они были уже тогда молчаливы, но их молчание было так выразительно, что дух захватывало в груди. И они никогда не менялись. Менялись облака, венчавшие главы гор, скрывавшие их от глаз людских, они низвергали на горы снег и бурные потоки дождей и угрожали им громом и устрашали молниями. Но горы стояли и после, словно не было никаких бурь и гроз. Выли ветры, столетия проходили над их вершинами, столетия, в которые умещались миллионы человеческих жизней, которые видели падение царств и империй и кровопролитные сражения. Они были свидетелями всемирной славы, которую уносило с собой время, как летучие облака с их склонов. Разрушались храмы, гробницы королей предавались забвению, погибали города, на их месте через сотни лет воздвигались новые — а за это время несколько камней срывалось в долину, возникала новая трещина в скале, которую люди внизу даже не замечали.
Вот и все. Горы стояли по-прежнему, и, быть может, тайна их заключалась именно в том, что они стояли здесь с начала сотворения мира. Все это пришло в голову Марко, когда он смотрел на горы.
Крыса был очень молчалив все это утро. Брови калеки сдвинулись, и он, по-видимому, не замечал никого и ничего вокруг. Он сидел, прижавшись лбом к оконному стеклу. Правда, мальчик заерзал и глаза его вспыхнули, когда за окном показались Альпы, но затем впал в полную неподвижность. Только после того как старый сонный крестьянин собрал свое имущество и сошел с поезда, он заговорил:
Что еще сказал старый отшельник твоему отцу? Ведь, кроме закона о Порядке, ты упомянул еще о втором. Так вот над чем ты продумал все утро! Второй закон назывался законом о земной жизни. Этот закон я никогда не забываю. Вот что он гласил:
«Сын мой, пропускай в свой ум только тот образ, который желаешь видеть осуществленным. Раздумывай над своим сердечным желанием, убедившись сперва, что оно не постыдно и не может никому повредить. Тогда оно примет земную форму и приблизится к тебе».
Рэт обернулся. Ум его умел быстро соображать и рассчитывать.
— Это звучит точно обещание, что можно получить все, чего желаешь, стоит только подумать об этом сосредоточенно и достаточно долго, — сказал он. — Но, может быть, это означает, что, поступив так, будешь счастлив только после смерти?
Он просидел молча пару минут, крепко обняв колени. Ему вспомнилась убогая, полутемная комната в беднейшей части города, где он жил…
— А если захочется чего-нибудь, что может принести вред другим? — спросил он вдруг. — Что если кого-то ненавидишь и желаешь его убить? Это был один из вопросов, который в ту ночь мой отец задал отшельнику. Святой человек сказал, что все вечно задают ему подобный вопрос. Вот его ответ:
— «Пусть тот, кто протягивает руку, чтобы метнуть молнию в своего брата, помнит, что она пройдет через, его собственные тело и душу».
— Хотелось бы знать, правда ли это! Кто поверит в это, станет очень осторожным. Выходит, мстительность сходна с тем, что держишь обидчика у электрического провода, а весь ток проходит через тебя самого?
На лице его внезапно отразилась тревога:
— А твой отец верит в это?
— Он знает, что это правда, — ответил Марко.
