— У меня появилось какое-то странное ощущение при виде него, я даже испугался, — продолжал Рэт. — Когда он вышел и оказался достаточно близко, чтобы я мог хорошенько рассмотреть его, во мне проснулось какое-то тревожное чувство. Я точно понял, что это не тот. Но я сказал сам себе: "Ведь он абсолютно похож на портрет", — и сразу стал нервничать. Затем я снова почувствовал, что это-не тот, и захотел тебе помешать подать сигнал. Потом все снова показалось мне вздором и сразу же вспомнилось, о чем ты говорил… и то, что я тогда передумал…
Марко сидел совершенно неподвижно. Он смотрел на самые высокие и отдаленные вершины, глубоко задумавшись.
— Разница была в выражении его лица, — тихо произнес он, — и в глазах. Они немного меньше глаз того, кто нам нужен. Парикмахерская плохо освещена, и, только когда он в последний раз наклонился ко мне, я заметил то, чего раньше не видел: у него глаза ‘серые, а у того карие. Молодчина! — воскликнул Крыса. — Так, значит, мы не совершили ошибку! Теперь мы в безопасности! Мы будем в безопасности, только когда найдем того, кто нам нужен. Где же нам его искать?
Марко произнес эти слова медленно, точно в раздумье, но вместе с тем так, словно ожидал ответа, и снова устремил взгляд на отдаленные вершины. Крыса сначала наблюдал за ним пару минут, потом последовал его примеру. В созерцании гор было что-то успокоительное, и, посмотрев на них пару секунд, уже не хотелось отрывать от них глаз.
— Там, наверху, должен быть какой- нибудь выступ над пропастью, — предположил Крыса, — Поднимемся туда, сядем и будем думать… как нам найти того, кто нам нужен.
— Есть маленький поезд, взбирающийся по серпантину на Гейсберг, — сказал Марко. — Поднимаешься туда и попадаешь в волшебный мир гор. Мы можем проспать всю ночь на траве. Отправимся туда, адъютант.
И они пошли, думая об одном и том же. Марко был спокойнее, он верил в то, что всегда можно попросить о помощи и Он поможет. Он верил простодушно в закономерность этой помощи, в то, что найдет ответ и поиски будут не напрасны. Рэт, который ничего не знал о законах Природы, а только о тех, что устанавливались полицейскими, был одновременно потрясен и очарован предложением преступить границу Незнаемого.
— Но ведь ничто нельзя получить просто так, ни за что, насколько мне известно, — сказал он Марко. — Надо сначала вымести из головы весь сор, накопившийся там, и только потом начать думать правильно и верить, что все достижимо, и трудиться ради этого, и достичь.
И вдруг рассмеялся неприятным, коротким смешком, словно о чем-то вспомнил.
— В Библии что-то об этом сказано, над чем всегда потешался отец — ну, если человек чего-то хочет, то пусть молится, и ему дано будет.
— Да, там это есть, — ответил Марко, — если человек молится, веруя в то, что ему дано будет, он обрящет. И это не только в Библии говорится, а во многих книгах, и так часто, что человек начинает в это верить.
— А отец не верил и я тоже не верю.
— Да если разобраться, никто не верует истинно, — сказал Марко, — это потому, что мы ничего не знаем.
Они поднялись на Гейзберг по канатной дороге в вагончике, который подрагивал, пыхтел и упорно тащился в гору со своей ношей. Он упрямо и постепенно поднимался с ней все выше и выше, пока Зальцбург и крепость не остались внизу и вагончик не достиг страны круч, вздымавшихся вокруг над другими вершинами и кручами. В маленьком вагончике было всего несколько туристов, да и те намеревались только посмотреть на вид с горы, а не искать выступов.
Но Крыса и Марко упорствовали в своем намерении. Когда маленький поезд остановился на вершине, они сошли и вместе со всеми остальными побрели по низкорослой траве, по временам задерживаясь то в одном живописном месте, то в другом. Крыса становился все молчаливее и молчаливее. Наконец они расстались с туристами и пошли дальше совсем одни. Они нашли выступ, на котором можно было сидеть или лежать; оттуда открывался вид на вершины множества гор. Вынув из сумок привезенный с собой ужин, они положили его на обломок скалы. Их ночное бдение должно было начаться, когда туристы снова усядутся в маленький поезд, который потащит их вниз. Им предстояла длинная, тихая ночь, в течение которой они должны были подготовить себя услышать ту мысль, которая подскажет им, что делать дальше. И вот люди снова сели в поезд, который начал сползать вниз по крутизне. Мальчики слышали, как гремит натужно и пыхтит паровоз, точно ему приходилось прикладывать такие же огромные усилия, что и при подъеме. ‘
Они остались одни; это было одиночество, которое может чувствовать орел, высоко поднявшись к голубому своду. Они сидели и ждали. Солнце заходило, и постепенно гасли его желто-розовые, пурпурно-розовые и серо-розовые блики. Одна гора за другой задерживала на несколько мгновений яркий солнечный отблеск, а затем теряла его. Долго пришлось горам собирать эти отблески, но наконец они исчезли и настало волшебство ночи.
