— Готово? — спросил Сапурниязов, когда я встал из-за стола.
— Готово! — подтвердил я и протянул прокурору «Признание».
Он глянул, тотчас скомкал его и швырнул бумажный комок мне в лицо.
— Готовься к смерти, Вацура!
Ко мне никто не приходил. Время шло. Через маленькое окошко с решеткой, похожее на вентиляционное отверстие, в камеру проникал горячий воздух улицы. Я не знал, который час. Мои «Casio» остались у дебилов. Может, наступило время обеда. Может, день уже катился к закату. Я топтался по липкому полу камеры. От двери к вентиляционному отверстию и обратно. От двери к вентиляционному отверстию…
Я вздрогнул и машинально отскочил от двери. Снова лязгнул ржавый засов. Проходной двор, а не камера! Никаких нервов не хватит!
Я пытался шутить. Это означало одно из двух: либо я еще не упал духом окончательно, либо готовился к смерти. Я всегда плоско шутил с самим собой, когда судьба проносила меня по границе жизни и смерти — наверное для того, чтобы не поехать мозгами от нервного напряжения.
Дебил, стоя на пороге, качнул головой.
— Выходи! — сказал он.
На расстрел! — ужаснулся я. Вот и все? Конец жизни? Вот на этом глупом месте она и закончится?
— С вещами? — едва произнес я.
Дебил заглянул в камеру, посмотрел по сторонам, но никаких вещей не нашел.
— Не надо, — сказал он на всякий случай.
Мы вышли в коридор. Поднялись по лестнице, свернули, остановились у двери. Обыкновенная белая дверь со стеклом, изнутри закрашенным белилами. За такими дверями не расстреливают.
Очная ставка! — предположил я. Сейчас мы с Владом будем мычать друг на друга и прятать глаза.
Дебил толкнул дверь. За канцелярским столом, заваленном обгрызенными шариковыми ручками и бумагами, сидела Мила. Черный шифоновый платок покрывал ее высокую прическу. Черные очки скрывали ее глаза.
Мне стало стыдно своего вида.
— Привет! — сказал я, немного комплексуя.
— Садитесь, — не так фамильярно ответила Мила и придвинула ко мне трубку мобильного телефона. — Сейчас без пяти минут двенадцать. Звоните Филину, переносите встречу. Это в ваших интересах.
Я не сел и, тем более, не прикоснулся к трубке.
— Зачем? — пожал я плечами. — Твои дебилы все равно изувечили меня, все равно ты не дашь мне спокойно жить. Пусть все будет так, как будет.
Мила вперила в меня черные стекла очков. Ее пальцы танцевали по поверхности стола. Моя душа плясала вместе с ними. Как хорошо! Как хорошо! Значит, им ничего не известно про Филина! Может быть, Влад рассказал им только про труп Леси, а прокурор взял меня на пушку!
— Поторопитесь, Вацура. Время идет.
— Так твое же время идет. Мое остановилось! — И я поднял левую руку, на смуглом запястье которого остался белый след от браслета.
— Неужели ты не хочешь отсюда выйти? — спросила она, перейдя на «ты» и сдерживая себя огромным усилием воли. — Тебя, между прочим, там уже давно дожидается женщина.
Я не понял ее фразы насчет женщины, я просто не придал ей значения. Все, что сейчас происходило за стенами тюрьмы, для меня не существовало. Весь смысл жизни воздушным шаром болтался по камерам, коридорам и лестницам тюрьмы.
— Этого мало, — ответил я. Торг начался. Мой товар вдруг резко возрос в цене. Вот бы у кого поучиться Владу коммерции!
— Что ты хочешь еще?
Жирная муха ломилась через окно на волю. Она отлетала, выигрывая пространство для разбега, точнее, разлета, и изо всех сил таранила головой стекло. Получались ритмичные удары: пум-пум-пум… Тихонравовой, по-моему, казалось, что это тикает маятник часов. Она очень нервничала.
— Я хочу, во-первых, чтобы ты отпустила Влада. Во-вторых, чтобы во дворе нас ждал заправленный под завязку автомобиль. И еще мне нужен «Калашников» с полным боекомплектом. Тогда я перенесу время встречи с Филиным на сутки вперед. Если же я опять не приду на оговоренное место…
— Хватит! — сказала Тихонравова и прижала мою ладонь своей рукой. — Я согласна. Звони!
Я опять отрицательно покачал головой.
— Нет, отсюда я звонить не буду. Сначала, — я протянул руку, словно все, что было мне нужно, могло уместиться на ладони, — сначала Уварова, «Калашников» и джип.
— Хорошо! — нервно выкрикнула Мила, подняла лицо и приказала тому, кто стоял за моей спиной: — Сделай все, что он сказал!
Я вышел из кабинета в коридор. Дебил, звеня ключами, побежал по ступеням вниз. Мила ткнула меня в спину пальцем с отточенным ногтем, как кинжалом.
— Тебе направо.
Мы подошли к стальным дверям. Дежурный, посмотрев на нас из-за пуленепробиваемого стекла, стал беззвучно шевелить губами. Мила махнула на него рукой, словно намеревалась раскрошить стекло. Электрический замок щелкнул, и дверь стала медленно откатываться в сторону.
Мы вышли во двор. Я зажмурился от нестерпимо яркого света. Мила провела антенной телефона по моей щеке.
— Ты опоздаешь, — сказала она. — И тогда твоя жизнь снова не будет стоить ничего.
— Где Влад? — спросил я.
Мила не успела ответить. Дебил вывел на порог Влада. Сначала я подумал, что он тоже сильно щурится, оттого его глаз совсем не видно. А потом понял, что они совсем заплыли от побоев.
— Садись в джип! — сказал я Владу.
