– Грязь, грязь, всюду грязь! – продолжала шипеть она. – Грязь и вонь! Господи, как я ненавижу этот ваш Афар! Дикая страна, дикие обычаи, дикие люди!
– Между прочим, эта грязь, которую вы презираете, высоко ценится в столичных салонах красоты, – сказала я наобум, просто потому, что захотелось защитить землю моей родины. – Из нее делают косметические маски, которые возвращают коже сияние и упругость. Видите, красноватый оттенок глины? Это благодаря ценным веществам.
– Ну надо же! – всплеснула Эвита руками. – Самое ценное в Афаре – это его грязь и древняя рухлядь. Больше-то ему нечего предложить цивилизованному миру.
Если бы Эвита задержалась, я бы точно спихнула ее в ручей. От ярости у меня даже в голове застучало. До чего гадкая особа! Ох и попортит же она крови Иверсу. Но что его жалеть – видел, кому предложение делал.
Быстро опустилась ночь, на небе высыпали крупные звезды, и температура тут же ощутимо упала.
Мы собрались возле костра и поужинали разогретыми консервами и сухими лепешками. В свое время подобная еда изрядно мне надоела. Когда я уехала из Афара, поклялась, что в жизни не открою ни одной жестянки с тушеным мясом, а хлеб буду покупать только мягкий, лучшей выпечки.
Но поди же ты; стоило зачерпнуть первую ложку, как непритязательная еда показалась вкуснее всех деликатесов, что я пробовала в Сен-Лютерне, даже в знаменитом ресторане «Золотой осьминог», куда меня водил Абеле Молинаро.
Я ела с таким аппетитом, что два раза брала добавки. Мужчины не отставали. А вот Эвита еле-еле ковыряла ложкой в миске и кривилась каждый раз, когда ей попадалась жилка.
От костра, где устроились рабочие, подошел Аджиб и вручил всем по палочке с нанизанными кусочками жареного мяса. Мне он выдал две палочки.
– Передай второй госпоже, – велел он, загадочно улыбаясь. – Надеюсь, это блюдо придется ей по вкусу.
– Аджиб смиренно просит принять угощение, – я сунула шашлык Эвите.
Та жадно потянула носом и украдкой сглотнула.
– Передайте проводнику «спасибо», – высокомерно кивнула наша привереда. Поколебалась, укусила мясо белыми зубками, прожевала и облизнулась. – Неплохо, – признала она благосклонно. – На вкус, как молодая курятина. Очень нежная.
Эвита впилась во второй кусок.
– Проводники подстрелили какую-то птицу? – спросила она с набитым ртом. – Я не слышала выстрела.
Аджиб молча пожал плечами, хитро сверкая в темноте глазами.
Пришлось мне просветить Эвиту.
– Это мясо пустынной ящерицы. Считается деликатесом.
Эвита выплюнула полупрожеванный кусок и брезгливо вытерла губы.
– Фу! Гадость какая! Зачем вы мне сказали! Лучше бы я не знала.
Она швырнула остатки шашлыка прямо в костер, поднялась и гневно удалилась в свою палатку.
Иверс только вздохнул.
Аджиб принялся лицемерно сокрушаться:
– Горе мне! Как я мог совершить подобную ошибку! Но я полагал, что вторая госпожа знала. Мы ловили и готовили ящериц у нее на глазах. Но вторая госпожа не замечает тех, кто ей служит. Не дело выбрасывать хорошее мясо; пустошь Афара не прощает презрения к своим дарам.
Один лишь Озия проявил сочувствие.
– Госпожа Зильбер легла спать голодной, – молвил он с упреком. – У меня есть медовое печенье. Пойду, отнесу ей.
Он порылся в мешке, выудил жестяную банку и побежал подлизываться к Эвите.
Иверс проводил аспиранта мрачным взглядом и проворчал:
– А нам Озия печенья не предложил.
– Доктор Иверс, что за нелепая претензия! Вы сами должны были позаботиться о своей невесте.
– У меня нет лакомств, чтобы поделиться с Эвитой. А в походе припасы общие. Так заведено. Сами знаете, как люди относятся к тем, что трескает вкусное в одиночку под одеялом.
– Не относитесь к Озии строго, доктор Иверс, и не дуйтесь. Завтра утром все будет иначе.
Мы почистили миски песком, сполоснули в ручье и начали готовиться ко сну.
Бигала оставили дозорным. Он зачерпнул пепла и насыпал тонкую окружность вокруг костра, рядом изобразил несколько защитных символов. После чего шагнул в круг и уселся у огня, хмуро поглядывая туда, где чернела расселина, как будто ожидая, что в любой миг из нее выползет демон.
Иверс тоже поглядывал в том направлении, только жадно.
– Жаль, что сегодня мы не успели зайти внутрь, – сокрушался он. – Впрочем, если взять хороший фонарь, можно выбраться на разведку.
– Потерпите до утра, Иверс. Я не суеверная, но все лезть ночью в ущелье – плохая идея. Кто знает, какой зверь мог устроить там логово? Мы видели реликтовые кактусы. А вдруг здесь сохранились и саблезубые львы, и пещерные медведи?
– Тому, кто схватывался в научной дискуссии с коллегами, никакие доисторические хищники не страшны.
– Откуда у вас только силы берутся, чтобы пускаться в новое приключение? После целого дня пути!
– Я неутомим, когда дело касается добычи знаний.
Иверс азартно спорил со мной, как подросток, которого взрослые отправляют спать.
– Делайте, что хотите! – махнула я рукой. – Я на боковую.
