Не помня себя от ужаса, я бросилась к ущелью – и застыла на месте, когда из нее вышел никто иной, как сам Гильмелькар, легендарный царь-дикарь.
Он был в точности таким, как его изображали на глиняных табличках: обнаженный по пояс, грудь густо покрыта шерстью, заостренная борода горделиво торчит вперед. На руках и плечах бугрятся тугие мыщцы, тело обвито блестящими змеями и как будто светится бронзовым светом. Само воплощение первобытной мужской силы и красоты!
Пока я хватала воздух ртом от такого зрелища, царь-дикарь наклонил голову и принялся скакать на одной ноге, хлопая себя рукой по уху и сыпя ругательствами.
Пелена наваждения, наконец, спала с моих глаз.
– Какого черта, доктор Иверс?! – прошипела я, пылая от ярости. Ну и самую малость от смущения. Полуголый и мокрый Иверс со стекающими по торсу дорожками воды выглядел весьма впечатляюще.
– А вы какого черта не спите, Грез? – сердито проворчал он в ответ.
– Где вы были?
– В ущелье, – он снял с уступа скалы заранее приготовленное полотенце. – Зачем этот глупый вопрос? Видели же, как я вышел.
– Зачем вы туда полезли? Среди ночи?! С ума сошли?!
– Я же сказал, что хочу заглянуть, осмотреться. Мне не спалось, и я не стал терять времени попусту. Далеко не прошел, но обнаружил небольшой бассейн с водопадом – его образовал ручеек. Вот, помылся заодно, – невозмутимо объяснял Иверс, тщательно вытираясь. Но потом заметил, как я на него глазею, нахмурился, подхватил и надел рубашку – но застегивать не стал.
Я опомнилась и стыдливо отвернулась.
– А вы почему так часто дышите? – полюбопытствовал профессор. – Что вас взволновало? За меня испугались? Надо же! Думал, вы будете рады, если я сгину.
Пускаться в бесполезные препирательства не было смысла.
– Мне тоже не спалось, вышла наружу и видела кое-что странное.
Я торопливо рассказала профессору об огнях. Иверс не стал выставлять меня на смех и даже принялся расспрашивать:
– Как далеко появились огни? Сколько всего их было? Они взлетели одновременно или через промежутки?
Наши голоса разбудили остальных. Мы стояли у ущелья, на некотором расстоянии от лагеря, но потеряли осторожность и заговорили громко, размахивая фонариками.
Первым вздрогнул и подскочил Бигал. Потом поднялись и подошли Базаф и Аджиб – проводники от палатки отказались и спали под открытым небом неподалеку от костра. Последним вынырнул из темноты лохматый и встревоженный Озия, на ходу зевая и протирая глаза.
Выслушав мой рассказ, мужчины принялись перебирать предположения, одно невероятнее другого.
– Демоны! Это были демоны! – наперебой причитали охотники, тряся амулетами. – Они следят за нами, идут по пятам, чтобы высосать нашу кровь! Нужно бежать, пока не поздно!
– Метеоры или зарница, – неуверенно предположил Озия.
А Аджиб спокойно, без тени сомнения заявил:
– Контрабандисты или черные копатели. Скорее всего, они заметили нас и дали знак своим сообщникам убраться. Этот народ не ищет неприятностей, они трусливы, как шакалы. Их можно не опасаться, но и бдительности терять не стоит.
– Ваши предположения звучат разумно, – нехотя согласился Иверс. – Кроме гипотезы о демонах.
Меня же теория о черных копателях не убедила. Да, большинство из них народ скромный, предпочитают прятаться по щелям и норам. Но вот только черные копатели не заходят в эти районы. Было среди их братии некое убеждение, что искать в ущелье нечего. Хотя, как оказалось, тут все же было чем поживиться – вот мы с Иверсом обнаружили целое кладбище. За нами следили?
Мужчины принялись обсуждать дальнейшие действия. И пришли к решению не беспокоиться из-за пары огней в небе. К тому же их не видел никто, кроме меня.
Аджиб велел Базафу сменить приятеля в дозоре и пригрозил ему страшными карами, если тот уснет. Охотники угрюмо отмалчивались. Иверс предложил на всякий случай погасить костер до утра, чтобы не привлекать к лагерю внимания. Аджиб стал с ним почтительно спорить, считая, что огонь отпугнет лишних людей – да и зверей. А вот для терпящих бедствие может стать спасением. У кочевников пустоши не принято гасить огни на ночь.
Озия тряс головой и потягивался, ему не терпелось вернуться в палатку и продолжить прерванный сон. Он судорожно зевнул – да так и застыл с раззявленным ртом.
Ночную тишину прорезал жуткий звук. Он словно шел сразу ото всюду – из-под земли, из толщи скал и из глубины ущелья. Глухой, вибрирующий и скрипучий, какой издает огромная каменная плита, если ее начнет ворочать великан.
Длился звук не более трех секунд, но вызвал у всех оторопь.
Лошади забеспокоились и тонко заржали. Иверс настороженно вскинул голову. Охотники пали на землю ниц, прикрыв затылки руками, и разразились стенаниями, где часто звучало слово «демоны».
У меня захолонуло сердце. Но когда звук затих, я все же попыталась найти ему объяснение:
– Голос пустоши... Такое бывает в Афаре. Это природное явление.
– Порой каменистые породы и пески из-за перепада дневных температур издают скрип и грохот, – подтвердил Аджиб с некоторым сомнением.
Я удивленно воззрилась на него. Надо же, какие термины и законы физики знает необразованный кочевник!
