Его пальцы крепко сжали мою ладонь – но тут же выпустили. Габриэль все же не дал мне первой подвергнуть себя опасности – он бесстрашно шагнул вперед.
Я рванула следом в полусумрачное нутро храма. Под ногами хрустела каменная крошка, в лицо повеяло прохладным сквозняком с привкусом мокрого камня, а из глубин доносился шум воды.
– Стой! – я натолкнулась на выставленную руку Иверса, как на железный барьер. – Ни шагу дальше!
– Ого! – только и вымолвила, озираясь. – Это... что такое? Паучье логово?
Мы оказались в большой полукруглой комнате. Из отверстий в потолке падали косые солнечные лучи. Как золотые копья они пронзали сумрак.
– Прихожая перед главным залом, и еще один символ, – глухо ответил Иверс.
Полом здесь служила каменная ажурная решетка в виде паутины. Внизу клокотал подземный поток. На противоположной стороне комнаты имелась еще одна дверь, и расположена она была под брюхом бронзового существа, напоминающего одновременно паука и скорпиона.
Он стоял, раскинув длинные суставчатые ноги, и каждая заканчивалась острым когтем, а к спине загибался хвост с жалом на конце. Опасно поблескивали восемь красных глаз.
– Рубины, – сразу определил Муллим. Он и его подельники толпились позади нас и тяжело, жадно сопели.
– Это Арахнофер, древнее божество, ткач судьбы. Он символизирует терпение, мудрость и хитрость, – пояснил Иверс. – Он охраняет тайные знания.
– Да мне плевать, – отозвался Муллим. – Шагай к нему, профессор, и посмотри, что за той дверцей. Сдается, там не только тайные знания, но и много-много рубинов и золота.
– Нет! – вырвалось у меня. – Это опасно! Смотри...
Чтобы добраться до паука и двери, следовало пройти через весь зал, ступая прямо по каменной решетке. Двигаться предстояло по «нитям» паутины, как по мостикам. Каждая такая дорожка была шириной не больше ладони.
Непонятно, как древнему мастеру удалось вытачить подобную решетку, и как она не разрушилась под собственным весом. Очевидно, не обошлось без неведомых нам технологий.
Но за тысячелетия решетка все же пострадала. В каменной паутине имелось множество прорех. Часть дорожек-паутинок осыпалась, в остальных виднелись трещины.
Ступить на нее означало огромный риск.
– Стой на месте, профессор, – нахмурился Муллим. – Ты мне еще пригодишься.
Он обернулся, вгляделся в толпу.
– Давайте сюда кочевника. Нам от него никакой пользы. Пусть он пройдет первым, отыщет для нас безопасный путь.
Бандиты вытолкнули вперед Аджиба. Эвита вскрикнула и зажала рот обеими руками, ее глаза расширились от ужаса и влажно блестели.
– Муллим, дай мне время, и я придумаю безопасный способ пройти, – рассвирепел Иверс. – У тебя есть веревки? Если бросить крюк и закрепить.
Муллим выразительно покачал ружьем.
– Некогда возиться. Пускай твой проводник идет. Дойдет целым – мы двинемся следом.
Иверс прищурился. Напряг плечи и наклонил голову, как будто прикидывая лучший угол атаки.
– Габриэль, не надо, – торопливо прошептала я, опасаясь, что профессор кинется на Муллима.
Аджиб тряхнул головой и поставил ногу на дорожку, что лучом шла к центру полукруга – двери между лап паука.
Раскинул руки и пошел, как акробат по канату.
Но когда достиг первой дуговой дорожки, повернул направо, чтобы обойти трещину.
Камень крошился под его подошвами, мелкие обломки сыпались вниз и исчезали в темноте колодца, где ревела подземная река.
Мы следили за ним, затаив дыхание. Аджиб напоминал осторожную, но глупую муху, что ползет по паутине навстречу ее жуткому хозяину. Он двигался по ломаной линии, выбирая лучший маршрут. Порой оступался и взмахивал руками для равновесия.
И Аджиб почти дошел. До края зала оставалось лишь несколько шагов по лучевой линии, когда раненая нога его подвела и он оступился. Каменная дорожка хрустнула, и целый сектор решетки разом осыпался.
Не издав ни звука Аджиб рухнул в колодец.
Сзади закричала Эвита. Я крепко стиснула зубы и зажмурилась, грудь словно сжало чьей-то безжалостной ледяной рукой.
Иверс издал рычащий горловой звук, и когда я открыла глаза, увидела, что он будто обратился в каменную статую. Он не дышал, его грудь не поднималась и не опускалась, но от него исходила такая мощная волна горя и гнева, что меня снова скрутил спазм.
Бандиты хранили молчание. Лишь Муллим досадливо выругался:
– Демоны и адская преисподняя! Не повезло. Теперь нужно искать другой путь. Может, остальная часть решетки будет крепче...
– Замолчи! – заорала я на него, давая волю отчаянию.
Мне не верилось, что Аджиб погиб. Он же сын афарской пустоши! Выносливый, ловкий и хитрый!
Но там, где недавно виднелась его фигура, лишь темнел провал. Наш проводник сгинул в бурлящем колодце, мы даже не различили плеска его тела. Его тут же унесло течение.
– Нужно его спасти! Что вы стоите! – кричала Эвита.
Косоглазый бандит так сильно тряхнул ее, что у нее клацнули зубы, и она замолчала, шумно дыша.
Я поразилась ее самообладанию. Эвита выпрямилась и с чувством произнесла:
– Вы поплатитесь за это. Вы все поплатитесь. Мой отец найдет вас и уничтожит.
