– Пусть сначала найдет, – хмыкнул Муллим. – Ладно, парни, придется иначе. Татмос, так и быть: кинь крюк.
Вперед вышел угрюмый Татмос, на ходу разматывая канат.
Он встал, широко расставив ноги, и бросил крюк, метя в одну из ног паука. Но промахнулся. Крюк со звоном упал на решетку. Татмос потянул канат назад. Крюк цеплялся за решетку и вернуть его удалось не сразу.
– Опять проволочка, – сердился Муллим. – Давай быстрее, огрызок криворукий!
Раз за разом Татмос кидал крюк. Зацепить его за переднюю лапу паука удалось только с шестой попытки.
Бандит подергал крюк – сидит крепко.
– Ну наконец-то! – воскликнул Муллим. – Давайте сюда белобрысого. Пусть теперь он идет.
Бандиты вытолкнули бледного Озию. Дрожа всем телом, он взялся за канат.
– Да не бойся ты! – прикрикнул Муллим. – Теперь у тебя есть страховка. Будешь крепко держаться – не упадешь.
Я обреченно глянула на тонкие запястья Озии. Аспирант не дружил со спортом и был измучен, как и все мы. Если решетка обрушится у него под ногами, у него не хватит сил удержаться за канат.
– Хватит! – Иверс рванулся вперед.
Разом щелкнули затворы ружей, но профессор, не обращая внимания на ругань Муллима и направленные на него стволы, крепко перехватил канат и зашагал по решетке.
Мне стало так дурно, что в глазах замутилось.
Озия обхватил себя руками, и по его лицу нельзя было сказать, что он испытал облегчение, когда профессор вместо него двинулся в опасный путь.
Иверс шагал широко, совсем не заботясь о том, куда ставит ногу. Натянутый канат вибрировал под его рукой.
«Габриэль ранен, – метались мысли в моей голове. – Он ослаб. Не смотрит под ноги, смотрит только вперед! Габриэль, не оступись, умоляю!»
И профессору повезло. Он прошел по прямой, по линии каната, и каменная решетка выдержала, хоть на ней и появилась пара новых трещин.
Он ступил на площадку между ног паука и задрал голову, глядя прямо в морду чудовища.
Я затаила дыхание. Если бронзовый монстр сейчас оживет и поразит его жалом, значит, древние боги и впрямь отвернулись от нас.
Но паук не ожил. Духи храма смирились и были готовы пропустить нас дальше.
– Давайте за ним! – махнул рукой Муллим. – Профессор проложил дорогу. Пленники вперед.
Я не помнила, как перебралась на другую сторону. Шагала механически, стараясь не вслушиваться в рев бездны. Ладонь царапали жесткие волоски каната.
Очнулась, лишь когда меня схватил за талию Иверс и перетянул к себе.
– Еще одно препятствие позади, – пробормотал он. – Осталось немного, Джемма.
Мы стояли перед бронзовой дверцей – совершенно гладкой, без замка, ручки или механизма. Без единого символа или узора. Дверь не давала нам ни малейшей подсказки.
Муллим протиснулся вперед, припал к двери, постучал, прислушался. Затем подцепил ногтями щель между створкой и стеной и потянул.
– Заперта, – от злости и нетерпения он скрипнул зубами. – Ну, профессор? Как ее открыть?
Иверс молчал, шаря взглядом по дверце, стенам и полу. Посмотрел вверх, на нависшее брюхо паука, на его суставчатые ноги.
– На этой двери нет замка, – сказала я негромко. – Ее удерживает что-то другое.
По спине у меня градом тек пот, в голове пульсировало, а глаза показывали удивительные вещи. Зрение раздвоилось. Я видела одновременно и мое окружение, и то, что пряталось в скале. Пока неотчетливо, как набросок светящимися эфирными линиями.
Видела еще один зал, бронзовые фигуры, скрытые механизмы... блестящую, черную гладь. Кажется, бассейн.
А дальше – нечто невероятное. То, что пробуждало мой Дар искателя. Еще никогда он отзывался так сильно. Казалось – я могу узреть и разгадать все тайны Вселенной.
– Эфирное поле, – негромко подтвердил Иверс. – Здесь все пронизано эфирными волнами.
– Магия? – настороженно отозвался Муллим. – Дверь удерживают демоны?
– Называй как хочешь. Магия. Природный магнетизм. Эфирное поле. Так или иначе, эта сила подвластна лишь Одаренным.
– Ну так давай, развей эту магию, раз ты хренов Одаренный!
– Хорошо. Как скажешь. Только как бы тебе не пожалеть потом.
– Лучше себя пожалей, профессор.
Муллим приставил ствол к затылку Иверса.
Тот, не дрогнув, положил руку на дверь. Казалось, он ничего не сделал, но по его лицу пробежала гримаса напряжения, на лбу выступила капля пота.
Габриэль призвал свой Дар глушителя. Меня словно ушатом ледяной воды обдало: мой собственный Дар на миг замолк, оставив звенящую пустоту в груди, а зрение померкло – но оно всего лишь вернулось к нормальному.
Что-то щелкнуло, и створки бесшумно распахнулись.
Иврес уронил руку и перевел дух.
– Это было сложнее, чем обычно. Поле слишком сильное, погасить его надолго невозможно, – сказал он тихо, только для меня.
– Отойди!
Алчность заставила Муллима забыть об осторожности. Он оттолкнул профессора и кинулся в последний зал.
Торопливо достал ручной фонарь, зажег, радостно и безумно расхохотался.
– Вот это навар! Вот это куш! Я богат! Мы богаты, парни! Только посмотрите!
