Искажение полностью

– Я не особо следила, правда. Но, думаю, Дмитрий обучал его. Поиску дыр в реальности, взаимодействию с межпространством… и всему такому.

Зевнув, Сага вытянулась на кровати во весь свой могучий рост и как-то мило потерла глаза. Удивительная вещь – рядом с невысокой хрупкой Женевьевой я обычно чувствовала себя нескладной великаншей, но рядом с Сагой, с ее телосложением валькирии и выразительной линией подбородка, я казалась себе уже нескладным гномом. Это побуждало подумать о моих отношениях с собственным телом, но потом. Когда разберусь со всеми проблемами. Когда узнаю, как мне вернуть Данте из тьмы.

То, что сокрытая от меня часть его жизни протекала здесь, в Дозорном Доме, взволновало меня. Мне было интересно все. Где он сидел в их кухне, в какой комнате спал, когда оставался. Какие отношения у него сложились с другими Дозорными. Спускался ли он в подземную библиотеку, и какие книги там читал. Возможно, это приблизит меня к цели спасти его. Или хотя бы немного компенсирует то, как сильно я по нему скучаю.

– А ты… ты с Данте типа дружишь?

– Ну, это очень громкое слово, – фыркнула Сага, сонно жмурясь. – В смысле, Данте – не самый душевный человек на свете. Если ты хоть раз в жизни с ним говорила, ты понимаешь, о чем я. С его характером вообще сложно допустить, что Данте способен на глубокую привязанность. Другое дело, что спать с ним можно и без глубокой привязанности.

– А…

Я захлопнула рот, так и не успев задать следующий вопрос. Внутри меня словно вылилась раскаленная лава. Глаза заслезились от невыносимости этого жара. Я разучилась дышать и мозг вскипел от кислородного дефицита. Мое сдавленное молчание, мои попытки замаскировать, что я задыхаюсь, под какую угодно другую эмоцию, встревожили Сагу. Она обеспокоенно поднялась на локтях.

– Я тебя смутила? Прости.

Она правда не понимала?

Я беспомощно посмотрела на Сагу, в ужасе осознавая, что последняя несущая стена моего самоконтроля только что пошла трещинами. Если ничего не предпринять, мы обе погибнем под ее обломками. Я вскочила с кровати бросилась из комнаты прочь.

Я взбежала по лестнице на второй этаж, казавшийся совершенно незаселенным, и дергала каждую дверь на своем пути, пока одна из них не распахнулась, впуская меня в комнатушку, доверху заваленную хламом под посеревшими простынями. Зачем-то я содрала одну из них с кресла, подняв тучу пыли. Сюда не заходили, наверное, со дня падения Берлинской стены. Значит, есть шанс, что мое одиночество еще какое-то время никто не нарушит.

Мерцающие в воздухе пылинки напоминали о межпространстве. Я вытерла выступившие слезы, сделала несколько шагов к окну и вдруг со злостью ударила по подоконнику.

– Какая же я…

Глупая? Наивная? Жалкая? Все вместе?

Рука ужасно болела.

Нет, я, конечно, не предполагала, что Данте был убежденным девственником до встречи со мной. Но одно дело – не предполагать и не чувствовать ничего по этому поводу, а другое – когда свидетельство прошлого Данте лежит рядом, пахнет духами с ладаном и мило улыбается ямочками на щеках. Она говорила: «Спать с ним можно и без глубокой привязанности». И я была растерзана этими словами, потому что вот она, моя глубокая привязанность, ради которой я готова шагнуть за ним во тьму. Ради которой, возможно, я готова в ней остаться.

Глупая. Наивная. Жалкая. Все вместе.

Пытаясь справиться со своей ревностью, я снова начала расчесывать тыльные стороны ладоней. Не рассчитала силу, да и ногти пора было подстричь. На коже взбугрились красноватые полосы. Плевать.

Хотелось забиться в одно из пыльных кресел, свернуться калачиком и полноценно разрыдаться, выплескивая все, что разъедало меня изнутри. Но вместо этого я так и стояла, не шелохнувшись, позволяя мыслям отравлять себя все сильнее.

А что, если только для Саги Данте был случайным развлечением? Может, для него она значит гораздо больше? Я до мельчайших деталей помнила тот вечер в его квартирке в Будапеште, каждый жест, каждое прикосновение, каждую эмоцию, свидетельствовавшую об искренности Данте, но… Сага ведь такая красивая и сильная, и она знает, кто она. Кто в здравом уме сделает выбор в мою пользу?

Возможно, если бы Сага мне не нравилась, пережить эти чувства было бы проще. Но увы – из клетки, с грохотом опустившейся на меня, не было спасения.

И ведь это не последняя клетка из тех, что ждут меня в Дозорном Доме.

Пришедшее понимание меня немного встряхнуло, и я зло стерла слезы рукавом.

Как только я восстановлюсь и снова смогу перемещаться, они найдут способ использовать меня. Слишком наивно предполагать, что меня ждет что-то другое, если я останусь с ними – да с кем угодно, считающим последние чудеса своими по праву.

Я сделала шаг, и пол под ногами вдруг стал тонким и хрупким, как ледяная корка. Еще один – и я не услышала, но почувствовала, как материальность подо мной хрустит, крошится, исчезает, уступая место чему-то иному. Пылинки, летающие по комнате, обрели цель и маршрут, и серебряными потоками устремились ко мне.