Голос, сообщавший о том, был далекий и торжественный, но совершенно отстраненный, будто его обладатель не принадлежал к человеческому роду. Для которого начинался новый отсчет в его истории.
На следующий день кто-то пустил слух, что после подписания акта русские угощали Кейтеля и остальных икрой, водкой и шампанским. Может, так оно и было. Почему бы и нет? Американские солдаты, наводнившие наш город, рассказывали, что Дёниц и Йодль начали переговоры с Монтгомери[54] о капитуляции еще в первых числах мая. Для американцев это была потеха, ведь в общем и целом каждый понимал: немецкий штаб лишь пытался выиграть время, чтобы как можно больше наших солдат и беженцев ушли на Запад и смогли сдаться союзникам. Нужно было отдать должное – это была последняя и, несмотря ни на что, важная победа наших генералов. Они тянули в переговорах, чтобы за их грехи ответ перед русскими держало как можно меньше немцев.
Сразу после капитуляции покончил с собой глава Инспекции концентрационных лагерей Рихард Глюкс – раскусил ампулу с цианистым калием. Такой же способ избрал и Генрих Гиммлер, попав в плен к британцам. За ним пришла очередь Эдуарда Вейтера, коменданта Дахау, и Артура Рёдля – коменданта Гросс-Розена. У последнего, правда, то ли ампулы не оказалось, то ли просто тяготел к драматизму – он подорвал себя гранатой. Затем сифилитик и алкоголик Лоллинг. Я вспомнил, что то же самое обещал сделать и Эйхман в случае нашего поражения в войне, но не был уверен, что этот исполнит задуманное. Эйхман был кропотливым и фанатичным исполнителем, но отъявленным трусом – жалкое сочетание, – а на то, чтобы лишить себя жизни, нужна определенная смелость.
– И полвека не прошло, а Германия проиграла уже вторую Мировую войну. Такого великого краха не знала еще ни одна нация. Ты выбрал не ту профессию, сынок. В Германии быть военным не самый перспективный вариант.
Отец мыл тарелки, которые, впрочем, и так были дочиста выскоблены нашими ложками. После жидкого супа из картофеля и морковки на обед я по-прежнему ощущал голод, но молчал.
– Что любопытно, никто не обвиняет Гитлера, в городе многие жалеют его.
– Не все еще поняли, что произошло на самом деле. Нужно время, отец.
Мне и самому нужно было время, чтобы уложить все в своей голове до конца. Я анализировал снова и снова, не желая так просто отступить от своего поруганного прошлого. Ведь все начиналось правильно. Он… Гитлер… выступил против гнусного Версаля, пообещал работу и хлеб семи миллионам безработных, уничтожение инфляции, подъем экономики, новые дороги и дома. И все выполнил. Все! Ни в чем не погрешил. Много я знал таких политиков, которые выполняли все свои предвыборные обещания? Как было понять, что
