Но спустя всего несколько дней стало ясно, что ее представления о благополучии слишком отличаются от моих.
Угрюмые тени башен Виндзора скользили по долине Темзы без малого три сотни лет. Когда-то давно над их острыми шпилями реяли флаги, в роскошных галереях толпились придворные, а за высокими стенами пели рога королевской охоты. Золото, бархат, парча, шелка, серебро множились в зеркалах; скрытые в нишах музыканты играли на гобоях и лютнях, кубки не успевали пустеть, и Филипп Красивый, муж Хуаны Кастильской, смеясь, просил Генриха VII подобрать ему покои попроще: простой консорт не достоин такого богатства. Он до сих пор улыбается с безымянной картины — потерпевший кораблекрушение путник с почетным эскортом рыцарей Подвязки. Пять долгих веков в залах Виндзора принимали гостей и давали пиры, пребывали в заключении и осаде, рождались, создавали союзы, любили, предавали, казнили… Но потом одну Королеву сменила другая, и все изменилось.
Белые стены замка ощетинились терном. Лес облетел. Люди исчезли — опустевшие покои заняли летучие мыши; в стылой тиши теперь раздаются лишь шлепки штукатурки и шелест потревоженных крыл. Гулкое эхо несет их по анфиладам, множит под куполами, звенит, гремит, пугает ворон Круглой башни — птицы взмывают вверх, и небо становится черным; воздух потом еще долго дрожит от хриплого карканья. И снова безмолвие… И острые упругие перья, устлавшие двор. Пар от дыхания. Морозные узоры на стеклах. Коленопреклоненная фигура у входа в часовню — я думала, это священник, но крупный рыжебородый мужчина, поднявшись, растворился в стене.
Стены, стены, стены… Со всех сторон, куда ни взгляни, меня окружали стены и башни, бессчетные двери, лестницы, ведущие из темноты в темноту, и коридоры, чьи стрельчатые своды терялись во мраке — огромный лабиринт, скрытый в чаще. Здесь ничего не походило на пустошь Уэльса.
…и все было абсолютно таким же.
Я снова жила в комнате с зеркалом напротив кровати, высоким шкафом, комодом, камином у дальней стены, гобеленом, только вместо сира Гавейна за мной следил мастер Херн в обрамлении розы Тюдоров. Спуститься во двор в одиночестве я не могла. Ко мне никого не пускали. Я не получала никаких новостей — кроме тех, что одобрила Королева. А Мэри, Мэри-Агнесс, подруга, которую я так стремилась найти, оказалась тюремщицей.
Не только моей.
Мы гуляли по продуваемому всеми ветрами клуатру, когда я впервые встретила тех, кого зовут Королевскими Источниками. Две девушки, тесно прижавшись друг к другу, сидели в нише для вазы. Издали они походили на призраков, раз за разом шагающих с башни: белые платья, бледная кожа, длинные белые волосы, разбросанные по плечам. Шквальные порывы трепали плащи, кружили листья, и я ждала, что вот-вот подхватят и их, рассыпавшихся туманом, но чем ближе мы подходили, тем отчетливее было видно ничего не выражающие лица и пустые глаза.
— Кто это? — остановилась я. — Что с ними?.. — И вдруг поняла, вспомнив слухи о Королеве. — Мэри, это…?!
— Тихо, — сжала мою руку Гончая, — Ты их испугаешь. …Элис, Лаванда, все хорошо? — ласково спросила она. Девушки кивнули — медленно, словно во сне. — Вам что-нибудь нужно? — Равнодушное покачивание головами: вправо-влево, вправо-влево. — Идем, — сказала Мэри-Агнесс и, стиснув ладонь, быстро повела меня прочь. По пути я несколько раз оборачивалась, но Источники ни разу не шевельнулись, бездумно рассматривая увитые оледенелым остролистом колонны.
— Почему они… такие? — задыхаясь от бега, спросила я, едва мы спустились к часовне.
Мэри убедилась, что нас не видно за поворотом клуатра, и только тогда позволила мне сбавить шаг:
— Какие?
Неживые.
Я не сказала это вслух, но красноречивое молчание повисло в полдне, как блестящая на солнце секира палача. Над головой шумели желтые кроны каштанов, редко бил колокол, чередуя тени и свет, стремительно неслись облака, а взгляд Мэри-Агнесс становился колючим и нетерпимым.
— Девушки рады служить своей Королеве, Тин, — сказала она тоном, не терпящим возражений. Вытянула руку, ладонью в замшевой перчатке стерла испарину у меня на лбу: — Думаю, прогулок на сегодня хватит.
Источников же ни в чем не ограничивали — если забыть о замк
…что Королева делает с ними?!
— Ничего из того, что творили Уилбер и Райдер, — вороша дрова в камине, бросила Мэри. Пламя металось, вырываясь из клетки, и казалось, тень Мэри-Агнесс живет своей жизнью: извивается, растет, накрывает комнату, расправляя под потолком изломанную спину… Я обняла себя за плечи и придвинулась к огню. В детстве я бы с ума сошла от страха; или меня бы привезли сюда во младенчестве?
