— Столько лет… — слова тяжело срывались в тишину кабинета, но король упорно продолжал их из себя выталкивать. — Столько лет искать, надеяться, разочаровываться… Если бы я только знал… предполагал!.. к чему приведет моя одержимость! Вэролия… она хорошо защитила ребенка. Кто мог подумать, что ее неизвестным любовником окажется лорд Цитадели… И кому мне сейчас мстить? Мой соперник мертв, как и его законный сын. А Баррэта я не могу тронуть. Как бы я ни ненавидел его отца, в этом парне частица моей любимой. Ради него она умерла. Знаю, что опасно оставлять свидетеля …такое пятно на чести покойной королевы!.. и на моей… но убить его не могу. И другим не дам — он сын Вэро.
— Принц… — тихо начал маг. Но Сорондо вскинул на него яростные глаза.
— Я сам расскажу сыну правду, — резко заявил он. — Ему править этой страной! Если он не будет знать, кто-нибудь воспользуется его неведением. Я поговорю с Эдмиром… после Совета…
Лорд Итарон понимающе склонил голову.
— Боюсь только, — чуть слышно произнес маг напряженному королю, — что принц повторит ту же ошибку, что и вы.
— Не дай-то боги! — Сорондо вздрогнул, как от озноба. — Не дай-то боги…
Большой, даже огромный, зал Совета примыкал к главному зданию королевского дворца. Хотя это был совершенно отдельный комплекс зданий, в самом сердце которых расположилась знаменитая Радужная Палата королей Хилдона. Название ей дали красивейшие лабрадоритовые колонны, между которых свисали тканые из радужного шелка гобелены с запечатленными сценами войны и охоты.
Зал напоминал сильно вытянутый амфитеатр с рядами сидений, уходивших под ажурный купол, выполненный из алебастра и позолоты. Внизу, напротив сидений, на небольшом возвышении стоял трон повелителей Хилдона из белого лунного камня. Сидение, предназначенное для двоих, со дня смерти королевы пустовало. Король Сорондо восседал на нем в гордом одиночестве, как бы ни мечтали об обратном дамы и кавалеры всех дворов мира. Кресло принца стояло здесь же, но на одну ступеньку ниже.
Ранними утром следующего после турнира дня, герольды звонкими голосами объявили по городу, что Совет начинается. И тяжелые, из литой бронзы, двери зала распахнулись, впуская внутрь представителей провинций, что активно стали стекаться в Радужную Палату, украшенную гербами знатнейших родов королевства.
Лорд Хирото, как глава аристократов Центральных провинций, надменно проследовал к скамьям, украшенным пурпурным шелком и золотой змей Сауналей. В его многочисленной свите, сразу за правым плечом родича шел лорд Ластон барон Ротаоль.
Проходя мимо застывших в глубокой нише у входа в зал Вориндо и Вороналей, оба барона радушно поклонились.
Цитадельцы, в отличие от других властителей, пришли только втроем, оставив свиту за воротами дворца. Если они выиграют — их никто не посмеет тронуть. Ну, а если проиграют… то пара десятков солдат ничем им не поможет, только погибнет зря.
Проводив взглядом отца, Лотэ чуть заметно вздохнул, но остался стоять за плечом старшего супруга.
— Чем у вас вчера все закончилось? А то я спать ушел. — Тихо поинтересовался Рэниари, покосившись на дядюшку. Тот в свою очередь скосил глаза на Лотэ.
— А ничем, — так же тихо ответил Баррэт, провожая взглядом галдящую делегацию восточных провинций: среди восточников как всегда не было единства, каждый тянул одеяло на себя, считая себя самым главным, чем не раз пользовались короли, разбивая эту вольницу на поле боя во время очередного мятежа. — Мы дружно делали вид, что все забыли и все простили друг другу.
Рэниари скептически хмыкнул.
— А что еще нам остается делать? — С понятной досадой вопросил Баррэт. — Я люблю Ло и Сэри. Родители их тоже любят… как и я — до безумия! Они для них все… свет в окошке! Парни вынуждены разрываться между нами, хотя и выбрали меня. И ради своих парней я готов смириться и примириться с их родителями. Ты знаешь, эти гордецы даже извиниться передо мной не соизволили!.. Представляешь?! — Баррэт заскрежетал было зубами и тут же спохватился, кинув опасливый взгляд на чуть отошедшего в сторону мужа. — Перевели все в шутку: мол, с кем ни бывает! Эти аристократы готовы меня терпеть и делать вид, что приняли бывшего бастарда в семью. Еще бы — этот бастард стал владельцем огромного куска земли! И они делают вид, что ничего не было!.. Забыли и простили. Вот только Я ничего не забыл и ничего не простил! Тот каземат всегда будет пропастью лежать между нами. Но я перетерплю. Демоны с ними, с этими Ротаолями и Сауналями! Пусть только парни будут счастливы. Пусть с радостью приезжают в гости к родным, тем более что одному из моих сыновей предстоит унаследовать тамошние владения… Так что пускай тести и теща приезжают в гости в Круглый Холм… я все перетерплю! Лишь бы мальчишки не грустили по родным. Но я уверен, что их родители не переступят моего порога — мы с ними хорошо поняли вчера друг друга, пока Лотэ рассказывал о наших приключениях. Мои новоявленные родственнички поняли, что я их согласен терпеть только ради мужей, и буду рад видеть как можно реже!
