— Даже до границы докатились слухи о том, что ты творил, — отстраненно сообщил Эдмир, не глядя на отца. — Не знаю, как бы я сам поступил на твоем месте. Но… как ты мог, отец?! Как мог?! Ты же ее любил! — Принца уже не трясло. Тело наливалось неприятным холодом.
— И сейчас люблю, — пряча глаза, Сорондо потянулся налить себе вина. Бутылочное горлышко выбило тонкую дробь по краю чаши. — Можешь меня ненавидеть, но ты был должен знать правду. Знать, потому что ты тоже сейчас вступаешь на скользкую дорожку, на которой некогда оступился я.
— Ты о Рэни? — Безэмоционально уточнил наследник. Кулаки Эдмира сжимались и разжимались, но усилием воли он заставил себя сидеть неподвижно. Сейчас уже поздно что-либо исправляясь. К тому же тот, кто сидит в кресле напротив, его отец.
— Да, о нем.
Принц яростно-нетерпеливо мотнул головой. — Нет! В отличие от вас с мамой, мы с Рэниари любим друг друга. Мне только нужно вновь разбудить его чувства ко мне!
— После того, как ты сам успешно вызвал его ненависть, — перебил сына король. — Сможет ли он простить тебя и полюбить вновь?
— Конечно! — Возмутился наследник, раздраженно вскакивая на ноги. — Я все для этого сделаю! А ты!.. Даже не знаю, смогу ли я когда-нибудь принять то, что ты мне рассказал! Мама… она была для меня дороже всего. Подле нее всегда было так тепло… она любила меня! Знаешь, как я тогда тосковал?! Я не знал, чем заглушить свою боль! Не помогало ничего! Ни вино, ни любовники, ни война! Мне ХОЛОДНО было, отец! Так холодно, что выть хотелось от тоски и отчаяния. Только ты меня тогда спасал… твое присутствие, твои слезы!.. Не бойся, я не буду тебе мстить. И знаешь, почему? Да потому, что у меня тоже рыльце в пушку — я не обращал на нее внимания, гордый своей самостоятельностью!
Не выдержав, Эдмир отшвырнул от себя столик с бокалами и вином. И навис над неестественно спокойным отцом.
— Я не повторю твоей судьбы!.. — прошипел он в лицо родителя. — Потому что не позволю Рэни страдать!
— Громкие слова, — губы короля тронула горькая улыбка. — Вот только выполнить их будет нелегко… в чем ты быстро убедишься. Не будь мальчик Искрой, я бы попробовал тебя отговорить, но Искра!.. Есть ситуации, когда на первый план выступает политическая необходимость. И тогда личные чувства побоку. Эта — как раз из таких. А потому ты сделаешь то, что намеревался, а я прикрою твою спину здесь. Итарон идет с тобой. Но не жди, что семейная жизнь окажется легкой. Как жаль, что упрямый мальчишка так яростно отстаивал свою свободу! Намного проще было бы, будь он простым бастардом. И еще…
Король решительно встал с кресла и крепко обнял замершего от неожиданности сына.
— Сделай все, чтобы вновь пробудить его любовь, — шепнул Соронда на ухо сыну. — Искры не живут долго, если не соединяются со своими избранниками не только телом, но и душой… быстро выгорают. Не хочу, чтобы ты до конца жизни не жил, а существовал, не в силах забыть того, кто тебе дорог.
Эдмир медленно отстранился и заглянул в серые, как и у него, глаза отца.
— Я не позволю ему умереть! — Зло произнес: на душе было гадко. И уже невозможно было что-либо изменить за сроком давности. — Знаешь, о чем я сейчас сожалею? Что не знаю, где скрываются мой ублюдочный братец и его отец. Это из-за них погибла мама. Это их она спасала ценой своей жизни! Я не снимаю с тебя вины… но они… Вот кого бы я живьем драл на ленты! И меня бы не остановило, что ту тварь родила моя мать! Жаль, что это невозможно!
— Ну, почему же? — Криво улыбнулся король. — Ты очень хорошо знаешь своего брата. Итарон обнаружил его совершенно случайно. Это сводный брат погибшего графа Вориндо, дядя твоего мальчика, глава только что образованного клана Вороналей, с этого дня граф Круглого холма.
Земля ушла из-под ног Эдмира. И, сделав назад пару шагов, принц рухнул в так кстати подвернувшееся кресло. Весь запал вместе с яростью сдулись внутри его высочества. Эд только и мог, что безмолвно разевать рот, выпучив глаза на короля.
Сорондо грустно усмехнулся, с пониманием глядя на сына.
— Вот так-то, сынок, — тихо произнес он. — Твоя мама влюбилась в графа Окрина, отца лорда Гвиура и деда Рэниари. И ему она передала новорожденного сына. Баррэт был воспитан воином, хотя бастардов принято готовить младшими. Ты сможешь его убить? Ведь самого Окрина уже много лет как нет в живых. Впрочем, как и его старшего сына.
Встав на подгибающиеся ноги, Эдмир медленно подошел к дверям.
— Нет… — ответил он отцу, уже взявшись за дверную ручку. — Не смогу… Я только заберу у него Рэниари.
Ночь незаметно наползала на город. Длинный день заканчивался.
В особняке Вориндо было непривычно тихо и безлюдно. Не бегали строительные рабочие, не таскали мебель краснодеревщики, не суетились слуги, убирая мусор. На этот день новый граф приказал прекратить все работы, желая побыть в тишине. Лотэ задержался у родных, собираясь вернуться позже. И Рэниари вместе с Баррэтом, поужинав в одиночестве, разошлись по своим комнатам, желая отдохнуть. Завтра им оставалось принять клятву верности у будущих семейных магов, и можно было отправляться домой.
