В полутьме можно было различить лишь светлый овал лица избранника, но маркизу было на все плевать, пока в его объятиях плавилось желанное тело. Его избранный, его половинка! Светлые волосы не переливаются привычной волной, а стянуты в тугую косу, но так даже лучше, удобнее… руки без участия головы сдирают с широких плеч бархат камзола… с треском отлетающих пуговиц раздергивают на груди рубашку, в то время как опытные губы сминают нежные створки словно бы никогда и не целованного рта. Такого сладкого… такого покорного… такого страстного!
Блондин протестующее дернулся в руках лорда, напрягся, но тут же с протяжным стоном вновь приник к любовнику. Его рот приоткрылся, впуская настырный язык мужчины. А маркиз совсем голову потерял от смущенной невинности любимого… так непривычно! Но любовь затуманила разум, и Деззион уже не отдавал себе отчета, что вытворял, суматошно лаская дрожавшее от такого напора тело юноши.
Опрокинув Валиэля на стол… придерживая ему затылок одной ладонью (чтобы не вздумал прервать поцелуй!), другой — с силой провел ему по груди, с удовольствием ощущая хорошо развитые мускулы. И сжал пальцами тут же напрягшийся сосок, немного оттягивая тугой комочек плоти. Наградой лорду стал ошеломленный стон ему в рот, и выгнувшийся стан любимого. А маркизу все было мало! Наигравшись с сосками Валиэля, лорд Тарлит бесцеремонно запустил руку в штаны любовника, сгребая в горсть яички и набухший член юноши.
— Ты удалил волосы?.. — бормотнул Деззион, катая в ладони гладенькие яички и ощущая, как все больше твердеет кое-что под его ласками. И лизнул юношу в уголок припухших губ. — Как мило! Но мне нравились твои кудряшки… Впрочем, и так неплохо!..
И продолжал черное дело, целуя и лаская своего избранника. Тот уже откровенно млел от такого внимания и растекался по столу, всем телом демонстрируя, что не против более активного продолжения.
Внезапно вспыхнувший свет магических ламп ослепил маркиза. Послышались смех и голоса сразу нескольких человек. Из-за стеллажей появилась пестрая группка фрейлин в сопровождении нескольких придворных. Увидев застывшую парочку, вновь прибывшие ошеломленно замерли, выпучив глаза. А лорд Тарлит тем временем пытался судорожно вздохнуть, наконец-то разглядев, кто был в его объятиях!..
Совершенно незнакомый юноша, кареглазый и светловолосый. Симпатичный, но не более. Совсем еще мальчик, вряд ли достигший совершеннолетия. Он был похож на Валиэля только фигурой да светлыми волосами.
Горячий, возбужденный, с зацелованными припухшими губами и растрепанной косой, он непонимающе хлопал длинными ресницами, пытаясь проморгаться от пронзительного света. И даже не делал попыток прикрыть обнаженную грудь с ярко алевшими напряженными комочками сосков.
Словно в тумане Деззион медленно отстранился от расхристанного парня… убрал руку из его штанов, не сразу избавившись от ощущения теплой нежной плоти в ладони, и потянул с плеч собственный камзол — прикрыть ошеломленного мальчишку. Юноша же, придя в себя, вдруг шустро оттолкнул от себя пожилого мужчину и вскочил на ноги, судорожно кутаясь в обрывки рубашки.
— Мама… папа… — проблеял он сорванным голосом, перепугано воззрившись на пару, замершую среди других свидетелей.
Рэниари уже привык просыпаться вот так — прижатым к горячему, твердому телу принца.
Его муж. Его старший.
Юноша не чувствовал к наследнику ничего, кроме досадливого равнодушия. Очередной политический брак, каких много.
А еще нога Эдмира обязательно оказывалась закинутой на бедро Рэни, и в живот упирался каменный стояк мужчины. Старший супруг не признавал одежды в постели, ложась спать голышом. И Рэниари, с которого в начале каждой ночи упорно стаскивали пижамные штаны, в конце концов плюнул и тоже перестал одеваться. Да и чего ему стесняться? Мужа, который за неполную неделю успел дотошно изучить все его тело? Или слуг, вышколенных настолько, что напоминали големов?
Почти всегда утро начиналось с жарких ласк Эдмира, что обожал будить свою Искру, нежно готовя к вторжению. Принц медленно брал полусонного парня, двигаясь глубоко и сладко. Их близость в постели была полной и всеобъемлющей. Рэни не сопротивлялся и не зажимался. И уж тем более не лежал бревном. Его с самого детства готовили к роли младшего супруга. Юноша свыкся с будущим политическим браком без любви и понимания. Так что хотя бы в плане телесной близости ему повезло, и Рэниари не собирался по-детски злиться, лишая себя маленьких радостей.
