Очутившись напоследок в огромной комнате с частыми, узкими витражами от пола до потолка, Рэни, удерживая на губах восторженную улыбку, незаметно, краем глаза, отслеживал реакцию окружающих. Если честно, юноше было до одури страшно. Так страшно, что холодело в груди, и пересыхали губы! Одно дело планировать и изучать интриги по рассказам других. А другое — самому оказаться в круговороте мутных страстей. Сможет ли он справиться с опытными интриганами, что толпились вокруг него, выражая восторг и преклонение пред наследником? Выжить, остаться собой и отвоевать хотя бы крохи личной свободы? Или все-таки он останется тем, из кого просто выкачивают силу, не считая за личность…
Жаль, что в этой спальне он не один, а посреди шумной толпы. В этой комнате хорошо отдыхать, наслаждаясь комфортом, а не втихую рассматривать придворных, мучительно соображая, с чего начинать первые шаги при дворе.
А комнате было наплевать на внимание жадной толпы. Она празднично встречала нового хозяина яркими бликами от разноцветных оконных стеклышек, расцвечивая мозаичный пол неповторимым радостно-пестрым рисунком летнего утра. Изящные панели из янтарного дерева и колонны из мохового агата, что поддерживали не слишком высокий, купольный свод с расписными плафонами… Шелковые обои-вставки с тонкой серебристо-золотой росписью… Спальня полнилась светом, травяными бликами и золотисто-солнечными вкраплениями янтарных оттенков.
В центре, на невысоком подиуме раскинулось обширное ложе под пышным балдахином. Частые складки плотного шелка подхватывали золотые крученые шнуры, украшенные богатыми кистями. На небольшой кушетке подле окна белело покрывало из пушистого даже на вид меха. Полупрозрачные занавеси трепетали на ветерке из открытых дверей в личный сад принцев, разбитый на отдельной террасе, полностью изолированной от остального дворца. Эта терраса чем-то напомнила Рэниари оставленный в далекой Цитадели любимый сад: та же искусственная высота, вознесенная над городом с помощью массивных каменных блоков, утонченная красота редких цветов и мелодичное пение крошечных фонтанчиков под сенью невысоких, раскидистых деревьев.
Большой камин из бело-золотого полупрозрачного мрамора уютно расположился на противоположной от выхода в сад стене. Рядом несколько кресел. Низенький столик на кованых ножках с мраморной столешницей гордо выставлял на обозрение вазу разноцветного стекла с оранжерейными лилиями. В воздухе, несмотря на открытые окна, плыл приторно-удушливый аромат (Рэни даже поморщился), от которого сопровождавшие молодую чету придворные едва не впали в экстаз — оказывается, эти цветы являлись огромной редкостью и ценились крайне дорого. Выслушав восторженный писк какой-то дамы, юноша нацепил на лицо благосклонную улыбку и вежливо кивнул тут же расплывшемуся в самодовольной ухмылке Эдмиру.
«Ты еще грудь вперед выпяти, — с раздражением подумал про себя Рэниари, не переставая удерживать на лице дежурную улыбку. — Совсем на петуха будешь похож!»
Ничего не поделаешь — теперь его жизнь навсегда связана с этим человеком. Хочешь, не хочешь, а придется держать марку супруга наследника и отца будущего короля Хилдона. Не след другим знать о его настоящих чувствах.
Эд, закончив демонстрировать придворным спальню, развернулся к мужу.
— Любовь моя, личных слуг тебе позже представит управляющий покоями. Все они верой и правдой будут служить нам с тобой. И все они под заклятием верности, — придворные удивленно ахнули, расценив заявление своего господина как знак его могущества. Не каждый мог похвастаться подобным: слишком дорого стоил ритуал заклятия. Обычно его накладывали на одного-двух самых доверенных людей. А тут целая толпа! Как же принц щедр к своему мужу! Как любит его! Ах!.. Ах!.. Ах!..
И только немногие правильно поняли подоплеку столь щедрого дара — младшему принцу не доверяли, расширив обычную охрану до тотальной слежки.
— А теперь позволь представить тех, кто удостоен чести находиться рядом с тобой! — Эдмир махнул рукой, и из толпы придворных выступило несколько человек.
— Лорд Лоран герцог Вэон! — Высокий молодой мужчина с непроницаемым, слишком серьезным для обычного вертопраха лицом, с достоинством поклонился супругу наследника. — Можешь звать его по имени. Он мой лучший друг и советник, можно сказать — правая рука!
Рэниари вежливо кивнул. Герцог ему нравился, несмотря на то, что частенько присутствовал при неприятных для юноши свиданиях с Эдмиром. Лорану явно частенько не одобрял поведение сюзерена, и Рэни за это готов был простить ему многое.
— Также в твою свиту войдут младшие графы Ворональ… если сами того захотят, — многозначительно добавил принц. И с Рэниари едва не слетела благожелательная маска очарованного провинциального дурачка.
Сволочь!
