Желая избежать ненужных волнений, Рэниари сам отгородился от окружающего мира непроницаемой стеной. За эту прозрачную, невидимую, но очень крепкую стену никому хода не было. Особенно Эдмиру, как бы тот не рвался проникнуть во внутреннее пространство мужа. Рэни спокойно общался со старшим супругом. Решал хозяйственные вопросы, позволял присутствовать при своем общении с управляющими Цитадели. Охотно гулял, наслаждаясь красотой и покоем горного поместья, что целительным бальзамом вливался в уставшую душу. Засыпал в объятиях Эдмира… попроси его супруг о близости, и Рэниари не отказал бы. Но… ближе не подпускал.
Более не надеясь ни на что и ни на кого, Рэни вновь… медленно, так медленно!.. по крупицам, по крошечным песчинкам начал заново выстраивать свой собственный мир. Мир, где были только он и будущий ребенок, теплым комочком пульсирующий внутри юноши. К счастью, то, что юноша побывал на грани смерти, не сказалось на малыше. И (нет худа без добра!), резко ослабнув, Рэниари смог, наконец, ощутить свою связь с коконом малыша.
…А Эдмир захлебывался в нахлынувших на него чувствах. Он уже успел познать огненную страсть, бешеную жажду обладания, едкую словно кипящая кислота ревность… Теперь же он задыхался в накрывших его вдруг с головой чувстве вины, раскаяния, бесконечной нежности, желании защитить, укрыть от всего на свете, боли потери…
То, что его золотая Искорка едва не исчезла из мира, перевернуло мужчине душу, враз заставив осознать, что без Рэниари ему не жить. С циничного, подчас жестокого и эгоистичного принца словно сползла шелуха избалованного вседозволенностью всесильного наследника престола. Вот только произошло это слишком поздно. Тот, кто стал Эдмиру дороже жизни, уже разуверился в нем, спрятавшись внутри непроницаемой для любых чувств сферы.
Эдмир не знал, что ему делать, как вернуть Рэниари радость жизни. Окружающие твердили о времени и терпении. Но какое терпение, если ты изо дня в день находишься рядом с тем, кого желаешь неистово, как желает измученный жаждой путник драгоценный глоток воды. Когда большее, что тебе позволено, это сжимать тонкое тело супруга в объятиях, зацеловывая нежные губы и золотистую кожу! Когда нельзя войти… нельзя утолить бесконечную жажду! И остаются лишь прикосновение, ласки, возможность пить ЕГО дыхание в поцелуях, скользить руками по слабо реагирующему на тебя телу… А потом бежать в ванную комнату, чтобы удовлетворить себя руками!
Ни к кому из своих многочисленных любовников не испытывал жестокий и резкий Эдмир столь сильных чувств. Никто из них не вызвал ревности, бешенства, страха потерять, боли от невозможности и неумения любить. Его Искра… Его Рэни был настоящим.
Необыкновенным, единственным.
Не похожим ни на кого. И таким теплым!
Он словно дополнял собой Эдмира, делая его цельным.
Вот только осознание этого пришло к принцу-наследнику слишком поздно. Его муж перестал ему отвечать…
В королевский дворец молодые вернулись еще более чужими, чем уезжали. Причем Эдмир готов был на все, только бы разбить на осколки стену, за которой скрылся его муж. А Рэни… он полностью сосредоточился на себе, будущем ребенке и управлении дворцовым хозяйством, что решил постепенно прибрать к рукам. Во-первых, это хороший способ быть в курсе всех событий двора, контролируя его нужды. А, во-вторых, иначе деятельный от природы юноша просто сошел бы с ума от безделья. Привычные придворным развлечения его не привлекали, быстро приедаясь. К тому же Рэниари с самого детства воспитывали как управителя богатого владения. Да и не собирался он пускать все на самотек, сидя за спиной старшего мужа. Если уж довелось быть на вершине власти, то не стоит ждать, когда тебя с нее скинут. Самому надо о себе беспокоиться.
И как-то незаметно его задумка удалась. Вспомнив науку, некогда преподанную ему Асином, Рэни начал с устройства семейных завтраков, обедов и ужинов. И незаметно для окружающих перекинулся на поставки продуктов, денежные траты слугам, ремесленникам, торговцам. К счастью, из Цитадели прибыли преданные лично ему слуги, занявшие вроде бы незаметные (чтобы старожилы не взревновали!) должности, но весьма полезные в плане информации. Так что к концу второго месяца жизни при дворе юный консорт не сказать, чтобы забрал в свои руки все бразды правления огромным хозяйством, но был к тому близок.
