А Эдмир, идя рядом с юношей, неодобрительно косился в сторону независимо шагавшего рядом кота. Вот каким образом эта зверюга, которой не то что придворные, а даже бешеные волкодавы на псарне боятся словно мокрозадые щенки, так мило умудряется себя вести в присутствии мужа?! Рэни ведь до сих пор не подозревает, что за тварь ластится к нему, изображая очаровательную зверушку. И знай Эд правду с самого начала, ни за что бы ни позволил держать эту магическую гадость. Но когда узнал, было уже поздно — Рэниари привязался к котенку. Да и Итарон уверял, что для зверюги муж единственный свет в окошке. И запечатленный на Рэниари Черныш будет защищать юношу ценой своей жизни.
Передавая Искру прислуге, Эдмир невольно передернулся, вспоминая, как совсем недавно маго-кот очутился в служебном дворике, куда только что вернувшиеся охотники приволокли пойманную живьем серебристую виверну. Умная и обреченная на смерть тварь каким-то чудом вырвалась из пут и решила дорого продать свою жизнь. Когда вызванный Лораном принц-наследник появился на галерее дворика, виверна стояла за истекающей кровью баррикадой из тел элитных волкодавов, защищавших ее от стрел и копий. А парочка не слишком удачливых охотников стонала неподалеку, зажимая окровавленные животы, куда угодил шипованый хвост твари.
Эдмир только-только собирался приказать тащить щиты и крючья, как на верху стены появился прогуливающийся Черныш. С минуту котенок с интересом рассматривал суматоху в дворике. А потом… никто ничего так и не понял. Все свидетели увидели лишь черно-серебряный вихрь, и в следующий миг Черныш спокойно восседал на безнадежно дохлой виверне, безмятежно вылизывая заднюю лапку и демонстрируя прибалдевшему Эдмиру уже знакомое розовое очко под своим хвостом.
Ладно, пусть будет с мужем, вздохнул про себя принц-наследник, наблюдая, как гордо помахивая крыльями, Черныш направляется вслед за Рэниари в ванную комнату. Вот и еще одна ненормальность — какая кошка в здравом уме добровольно полезет в воду?! Это же недоразумение не просто любило купаться, а обожало до самозабвения!
Оставив любимого, принц-наследник поспешил в свои покои, чтобы тоже переодеться. Сегодня вечером бал в ознаменование начала весны — хотя по погоде и не скажешь. Как стоял бодрящий морозец, так и не думает никуда уходить. Но традиция есть традиция.
Эдмир уже предвкушал, как просидит весь вечер рядом с Рэниари, держа того за руку и млея от окутывающей тело нежной энергии Искры. Хорошо, что поздний срок мешает юноше танцевать — можно будет не волноваться, что какая-нибудь похотливая сволочь прижмется к нему слишком близко!..
Ожидая, когда слуги закончат вокруг свое мельтешение, Эдмир вспоминал недавний разговор с отцом. Надо отметить — весьма неприятный разговор. Сорондо впервые так прямо говорил о своей близкой смерти. Наследнику это не нравилось, злило, но в то же время он понимал, что от правды никуда не денешься. Как-то вдруг стало до жути страшно очутиться в огромном мире без отца… без его поддержки, любви и совета.
Сам король лишь посмеивался и не мог нарадоваться на примирившихся детей. Старика грело даже такое, временное, улучшение ситуации, давая надежду на полное примирение в будущем. А еще Сорондо радовало сближение сына со сводным братом. Не сказать, что Эд с Баррэтом стали очень уж закадычными друзьями, но хотя бы могли разговаривать не сквозь зубы: все-таки совместная попойка сближает. И притом принц-наследник твердо знал, что с этого направления ему не ударят в спину. Пару раз Баррэт даже отсиживался у них с Рэниари, когда беременные мужья начинали ревновать его ко всему, что движется. А еще брат был одним из немногих, кому Эд мог доверить свое сокровище, не сгорая от ревности, что мужа кто-то уведет.
Рэни…
Его прекрасная, яркая Искра!
За месяцы совместной жизни Эдмир сумел достаточно узнать супруга, чтобы не только восхищаться его красотой и стойкостью, но и начать по-настоящему уважать, как своего соправителя. Рэниари стал не только достойным супругом будущего короля. Он стал продолжением мужчины, его правой рукой… и частью его сердца… души… самой жизни!
Но иногда наследнику становилось так тяжело…
Вроде внешне все хорошо — наконец-то муж улыбается, не хмурит брови, а в постели отдается так, что самому небу жарко!
Так почему же иногда ночами накатывало такое, что просто выть хотелось от беспричинной тоски и безысходности?! Может, от того, что Рэниари все еще находился где-то там… далеко… за прозрачной хрустальной стеной, куда не было хода мужчине.
И стена эта не торопилась рушиться. Хорошо хоть дала первую, едва заметную трещину.
Да еще отец со своими разговорами…
— …Ваше высочество… — слуги склонились в глубоких поклонах. И принц-наследник очнулся, мельком взглянув на себя в зеркало.
Он был полностью готов и как всегда великолепен.
Все-таки они с Рэни прекрасная пара.
