— Что нужно делать? — Слишком уж спокойно уточнил король, властно кладя руку на плечо взвившемуся было сыну.
— Если продолжать разъединять ауры, чтобы спасти обоих — и отца и сына — то боль будет… словом, она будет, — скомкано ответил Итарон, переглядываясь с молчаливым Варишем. — Рэниари уже успел почувствовать на себе все прелести такого разъединения. И приглушить боль нет никакой возможности. Слишком кропотливая предстоит работа по расплетению всех нитей ауры — нужно будет отслеживать реакции как отца, так и ребенка.
— Еще какие варианты? — Угрюмо поинтересовался Эдмир, немного успокаиваясь — его сокровище доверчиво лежало в его объятиях и тихо слушало рассуждение магов.
Итарон замялся было, но потом вздохнул и нехотя произнес:
— Можно не спасать ребенка… Просто отсечь ауру отца… заблокировать ее. Тогда принц-консорт не будет мучиться. Но сам ребенок не выживет…
— К ******** этот проклятый кокон! — сразу же яростно выпалил Эдмир, не в силах перенести, что любимый будет страдать. — Спасите мне мужа! А потом разбирайтесь, почему так произошло.
Стоявшие вокруг ложа целители понимающе склонили головы. Но тут внезапно подал голос Рэниари.
— Нет, — произнес он одно-единственное слово, ни на кого не глядя.
— Малыш… — растерянно заглянул ему в лицо Эдмир. — Ты же…
— Я вынесу, — твердо прозвучало в ответ. — Я выдержу. Просто я оказался не готов к такой боли. Но теперь я выдержу. Расплетайте ауру.
— Милорд, — нерешительно высказался кто-то из врачей. — Пожалуйста… вам будет не просто больно, а ОЧЕНЬ больно! К тому же эта пытка на несколько часов…
— Рэни… любовь моя!.. не надо! — Произнес и Эдмир, убаюкивая мужа в кольце своих рук. — Пусть они разберутся, почему так произошло… а у нас с тобой еще будут дети… не мучайся. Я уже ненавижу этого ребенка…
— А я окончательно возненавижу тебя! — Резко отозвался Рэниари и… откуда только силы взялись!.. приподнялся на кушетке. — Никогда не прощу, если дашь убить нашего сына! Если ты от него отказываешься, то Я не откажусь! Это МОЙ ребенок! И он будет жить!
— Я не дам тебе пережить это снова! Уничтожайте кокон! — Яростный рык одновременно разозленного и перепуганного наследника не произвел никакого впечатления на его супруга.
Коротко кивнув Итарону с его магами, Рэниари откинулся на грудь сердито ругающегося Эдмира. И решительно кивнул.
— Я готов! — Заметно побледневшее лицо консорта приобрело отрешенное выражение. Он больше не обращал внимания на пытавшегося до него достучаться мужа.
Итарон задумчиво посмотрел на брата. Верховному магу как никому другому было известно, КАК Сорондо желал этого внука. Но и позволить потерять сыну любовь всей его жизни король не хотел.
— Что скажешь?.. — одними губами произнес старший брат, пока Эд, едва не плача от собственного бессилия, пытался переубедить собственного мужа.
— Хороший мой… любимый… дорогой… единственный!.. — через вздох шептал Эдмир, суматошно целуя Рэни куда придется. — Ну, пожалуйста! Не мучай себя! Мне не нужен этот ребенок… Давай выясним причину… потом родишь еще… не надо… И даже если у нас не будет детей, я все равно буду тебя любить… Мне нужен только ты…
И вдруг замолк, поймав бешеный взгляд Искры.
— Как же ты легко отказываешься от собственной плоти и крови, — чуть слышно прошептал Рэни. — От того, кого сам… НАСИЛЬНО!.. сделал мне! А вот я так не могу. Я носил этого ребенка девять месяцев… я чувствовал тепло растущего во мне кокона!.. Я не откажусь от сына, даже если ты от него уже отказался.
— Хорошо! — Решился вдруг Итарон, пресекая начинающуюся ссору. — Я поставлю часть целителей на поддержание вашего организма, Рэниари. Иначе может остановиться сердце… Вариш, ты занимаешься аурами. Остальные на подхвате! Начали!
…Эту ночь и последующее за ней утро Эдмир старался потом забыть всеми силами. Его разум милосердно отказался сохранять картины чудовищной и притом добровольной пытки, на которую обрек себя Рэниари. Все, что принц-наследник помнил — это бесконечные часы, когда он вглядывался в запрокинутое то серое, то белое лицо любимого… да собственные почерневшие запястья, в которые до крови из-под ногтей впивались пальцы Рэни… его закрытые глаза с мокрыми, слипшимися то ли от пота, то ли от слез стрелками ресниц… его стоны боли сквозь прокушенные до крови губы… его крики, когда боль стала нестерпимой…
В какой-то миг Итарон приказал наследнику делиться с юношей собственной, накопленной магией. И лично контролировал процесс, направляя энергию тонкой струйкой, придерживая усталого от напряжения Эдмира… удерживая от того, чтобы он враз не выплеснул весь запас, как это некогда случилось в горном замке.
Магия сплошным потоком перетекала из мужчины, насыщая измученное тело Искры… помогая Рэни… освобождая из кокона уже сейчас ненавистного для наследника ребенка, что принес столько страданий его единственному… его любимому.
