— Я люблю тебя таким, какой ты есть, — Эдмир тоже вскинулся на постели. — Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ! Что в этом непонятного?! И да — я ненавижу этого щенка! Потому что он крадет тебя у меня, не успев родиться… причинив тебе боль! Неужели так трудно меня понять и простить?! Я ведь осознал свою ошибку! Почему ты так зациклен на прошлой обиде?! Я все это время упорно пытаюсь тебе доказать свои чувства, а ты!..
— Разве предательство так легко прощается? — Тихо уточнил муж, не глядя на кипящего возмущением принца-наследника. — Разве можно простить ненависть к собственной плоти и крови? Ты так говоришь о своем же сыне… О том, кто рос и развивался во мне… кого я никогда и ни на кого не променяю, даже несмотря на перенесенную боль! Эрэндис всегда будет для меня очень важным существом. Он мой сын. Тот, кого я люблю всем сердцем.
— Ты что… меня не понимаешь?!!! — Эдмир обхватил супруга за плечи и притиснул к своей груди, жадно вдыхая аромат его кожи. — Ну почему… почему ты не умеешь прощать?! Почему какой-то ублюдок для тебя важнее, чем я!!!
— Ты сам все перечеркнул… — тихо ответил Рэниари, даже головы не поворачивая. — У меня такое чувство, что из меня извлекли весь мой свет! Я словно опустел… И началось все после нашей первой ночи.
— Любовь моя… — попытался до него достучаться Эдмир, но получил в ответ лишь нетерпеливый рывок золотоволосой головы.
— Ты сам начал этот разговор, — решительно перебил его муж. — Боги видят… я старался. Как же я старался, пытаясь хоть как-то наладить нашу жизнь! Или ты забыл, как я в самом начале шел тебе навстречу, пытался подладиться под тебя? Даже ломал себя в надежде наладить совместное существование… самому себе доказывая, что нужно принять… простить… хотя бы ради совместных детей.
Эдмир не знал, что делать… интуитивно чувствовал, что стоит промолчать, дать мужу выговориться. И в то же время рвался как можно быстрее разбить стену непонимания между ними.
— Ты хоть знаешь, как мне было больно переломить собственную гордость?!.. — вдруг развернулся Рэниари к супругу. — Забыть то, что я пережил по твоей вине?!.. Ты твердишь мне о своей любви… об ошибке… о том, что почти сразу осознал ее!.. А ты хоть раз задумался, что мне пришлось пережить? Ты тогда не просто растоптал мои чувства… ты бросил в одиночестве того, кто тебе доверился!
— Я оставил тебя в своем домике… — попытался возразить Эдмир, не зная, что и сказать в ответ: все слова юноши были правдой от начала и до конца.
И получил закономерный… весьма язвительный смешок.
— Ты оставил меня одного в окружении слуг, презирающих использованного любовника! — Припечатал его муж. — НЕ ПОНРАВИВШЕГОСЯ ХОЗЯИНУ ЛЮБОВНИКА! Которого можно унизить, ранить пренебрежительной насмешкой… Ты даже забыл, что приехали мы туда на одной лошади. И умчался столь торопливо, что не побеспокоился, а КАК я буду возвращаться?!
— Я думал… Постой, на конюшне было достаточно лошадей! Я специально держал их для таких случаев, — удивленно произнес Эд. — Я потом узнавал… мне сообщили, что оседлали тебе коня…
И Рэни невольно расхохотался.
— Спустись на землю! — Всхлипывая от смеха, уткнулся он в грудь начинающего понимать наследника. — Мне сообщили, что я ни на что не имею права в том доме. В ТОМ ПРОКЛЯТОМ ДОМЕ!.. Не удивлюсь, что твои лакеи имели неплохой доход, приторговывая якобы оседланными для «гостей» лошадьми и не накрытыми завтраками. Кто из оскорбленных любовников станет жаловаться на такое отношение? Да лучше промолчать и побыстрее забыть о перенесенном унижении… Вот и я ушел оттуда пешком… даже без камзола, разорванного тобой! В одних нелепых, разукрашенных кружевами и перьями штанах, рубашке без половины пуговиц и тоненьких бальных сапожках! Даже без декоративного ножичка на поясе, которым хотя бы мог насмешить разбойников, если бы те на меня напали … Ушел без всего, куда глаза глядят. В том состоянии я мало что соображал. Просто бежал прочь… подальше от того ПРОКЛЯТОГО дома! Бежал по незнакомому лесу…
— Прости!.. прости… — отчаянно-яростно шептал Эдмир, целуя зло кривящиеся губы любимого, его точеные скулы… яростные глаза с колкими стрелками ресниц, прижимая к себе крепко-крепко… чтобы не сумел вырваться, как ни пытался. Но Рэни и не пытался.
Прижавшись к груди мужа и ощущая щекой бешеный стук его сердца, он глухо и обреченно проговорил:
— Ты ведь даже не сразу вспомнил обо мне… Только через сутки поехал искать. Интересно, в каком овраге ты бы нашел мое тело, если бы не мой отец?..
Опять вывернувшись из виноватых объятий супруга, нечитаемо на него взглянул.
