Если бы он мог, то забрал бы себе всю боль мужа… всю!.. без остатка. Но Эдмир был бессилен. И оставалось лишь зубами скрипеть от жгучей ненависти и изо всех сил стараться, чтобы сила текла непрерывной струйкой, возвращаясь к тому, от кого ее извлекли.
И Эдмиру плевать было на все другое… Плевать на всех, если его солнце погаснет! Пусть что угодно творится в этом мире… В этом королевстве… Ему будет все равно. Он и так слишком много потерял времени, пытаясь помириться с мужем. Но Рэни все еще не верит в его любовь… для мужа дороже всего на свете этот проклятый ребенок! Он даже не думает, что будет с самим Эдмиром, если у магов ничего не получится, и не удастся спасти консорта!
Эд всей душой, всем сердцем ненавидел рождающегося сейчас ребенка… Нет! Не так. ОН ЕГО НЕНАВИДЕЛ! Искренне, самозабвенно. Ненавидел наследника за боль, причиненную любимому человеку. И знал, что эта ненависть останется с ним навсегда. Рэни… его солнечный Рэни!..
Лишь бы не умер!
Лишь бы не умер!
Лишь бы не умер!
Только и оставалось, что повторять эти слова как бесконечную молитву к богам… умоляя… прося… требуя… проклиная!..
Занятый перекачкой силы, Эд как-то упустил миг, когда искаженное судорогой лицо Искры вдруг разгладилось, помягчело. И пространство разорвал яростно-возмущенный крик новорожденного. Одновременно с ним по стенам комнаты пошли многочисленные трещины, а с потолка посыпалась лепнина.
Сморгнув капли пота с ресниц, наследник, все еще не веря, разглядывал ставшее таким умиротворенным лицо любимого… потом судорожно, со всхлипом вздохнул и огляделся.
Комнату заливало яркое солнце — за окнами сверкал частой капелью звонкий весенний день. А на руках у Вариша самозабвенно орал сморщенный комок плоти. Ребенок… на дергающихся ручках и ножках которого уставший и как-то враз постаревший Итарон защелкивал полупризрачные ограничители. Довольный король-дед стоял рядом и любовался долгожданным внуком.
— Совершенно здоровый мальчик! — Радостно возвестил Итарон, поднося ребенка к Эдмиру. Рэни тем временем пребывал в глубоком обмороке, что усилиями магов переходил в такой же глубокий и целительный сон. — Сейчас кормилице передадим. И… ваше высочество! Немедленно отпустите мужа. Им должны заняться целители. Все прошло достаточно благополучно. Слава богам, ваш супруг здоровый и крепкий молодой человек.
— Благополучно… — чуть слышно просипел Эдмир, с трудом расцепляя объятия и недоверчиво передавая мужа магам. — На похоронном костре я видал ваше «благополучно»… Убил бы!.. да некого…
Все еще обеспокоенный взгляд принца-наследника ни на миг не отрывался от Рэни, вокруг которого хлопотали целители. Мужчина даже взгляда не бросил на новорожденного сына.
— Эд, так нельзя!.. — попытался воззвать к разуму наследника Сорондо, умиленно любуясь внуком. Но Эдмир и головы не повернул.
— Лучше бы этот ублюдок сразу сдох! — Резко бросил он, поднимаясь на дрожавшие ноги. От огромного запаса силы остались какие-то крохи, а в душе все ширилась и ширилась болезненная пустота. — Тогда бы его отцу не пришлось так мучиться!
Проковыляв на покалывающих сотнями иголочек ногах к уснувшему мужу, мужчина только глухо бросил через плечо, игнорируя отчаянно орущий сверток:
— Унесите его!
И вновь переключил внимание на словно бы истончившегося от перенесенных страданий любимого, которого успели переложить на простое ложе в глубине комнаты. Сразу четверо магов стояли вокруг кровати, следя за состоянием Искры. Бесцеремонный же Черныш с совершенно довольной моськой расположился рядом со спящим хозяином, обняв его лапами и крыльями, и тихо замурчал, делясь своим теплом.
Качнувшись было к кровати, Эдмир внезапно почувствовал потребность вымыться. От него разило как от загнанной лошади. Рубашка, штаны были мокрыми от пота… хоть выжимай. Приближаться в таком виде к ослабевшему мужу было кощунством. И Эд решительно направился в ванную, приказав слугам принести чистую одежду.
С невыразимым удовольствием выкупавшись, он поднялся из бассейна по пологой лесенке и замер, разглядывая себя в настенном зеркале.
Что-то было не так.
Не правильно…
Вдруг закружилась голова… в глазах потемнело. И привиделось, что в глубине стекла стоит кто-то другой — с фигурой и лицом самого Эдмира… но кожа у этого… существа?.. была слишком темной для простого загара, а уши длинными…
А слева на виске в густоту вороных волос уходила совершенно белая, неширокая прядь.
Несколько растерянный Эдмир моргнул… и все вернулось на круги своя — светлая кожа, нормальные уши. И только белая прядь так и осталась, да виски словно частой солью присыпало. Седина?..
На удивление вяло отреагировав на увиденное, мужчина натянул на себя свободную рубашку со штанами и отправился под бочок к мужу, наплевав на присутствие целителей и недовольного Черныша.
Дальнейшие события прошли мимо четы принцев…
Ажиотаж во дворце, возникший, едва король торжественно объявил о рождении долгожданного внука. Стремительное имянаречение крошечного Келлиадира, принявшего имя Эрэндис… пока что крон-герцога, пока его отцы не вступят на престол.
