…Неприметная карета уносила довольную женщину все дальше и дальше от дворца, к которому неторопливо шел после потрясающего свидания сияющий словно новенький золотой Диоран из рода Тимиаров… и скользили по коридорам прошедшие порталом Призраки, безликие в огромной массе обычной лакеев. Бегали, суетились, перетаскивали с места на место какие-то вещи, имитируя бурную деятельность прислуги, на которую никто не обращает внимания, лишь бы под ногами не путалась у сильных мира сего. И постепенно сужали круги вокруг нужных им покоев, ориентируясь на крошечные, на краткий миг активированные маячки, что оставляла лично графиня в свои частые визиты во дворец.
Операция должна была стать стремительной и неотвратимой…
Боль…
Бесконечная, накатывающая волнами… все выше и выше… пока, наконец, не скрыла собой весь мир, полностью отключив слух и зрение. И схватившийся за грудь Сорондо упал на спину, задыхаясь от нехватки воздуха. Он хрипел и хрипел, пытаясь протолкнуть в горло хоть глоток… хоть каплю восхитительного, такого душистого воздуха… бессильно скреб ногтями по плотному шелку камзола в попытках разорвать себе грудь и впустить в скукожившиеся легкие воздух…
А боль неумолимо ползла все дальше, отдавая в левое плечо, руку, лопатку… вот онемела нижняя челюсть, а там и вся грудь… и не позвать на помощь… хотя какая тут помощь — неужели маги не замечают, что с ним происходит?!
Сорондо уже не видел, как вокруг него разноцветными кучками лежали погибшие от точечной магической атаки целители. А проклятая боль продолжала нарастать, гулким колоколом отзываясь в голове. Она крутила, жгла, выкручивала тело, то сжимала, то отпускала превращенное в тряпку сердце, чтобы в следующий миг вновь опалить его огненной волной.
И заключенный в темницу слепоты, лишенный слуха и зрения старик бессильно бился, с обреченным ужасом понимая, что это все… это конец. И как бы ты ни готовился к приходу Серой Госпожи, но принять ее невозможно в принципе. И даже на самом краю жизни жить хочется отчаянно, до бешеной ненависти к собственному беспомощному состоянию!
Серая Госпожа, почему у тебя глаза моей Вэро? Затягивающие в прозрачную фиолетовую дымку… такие печальные… усталые… всепрощающие…
Ворвавшийся в злополучный коридор перепуганный Итарон бросился на колени перед распростертым на спине братом. Лорд не обращал внимания на пронзенные болью ушибленные колени, суматошно пытаясь просканировать Сорондо. Какой-то миг назад старый маг что-то почувствовал… что-то неясное…
И по своей обычной привычке просто решил проверить. Вот только было поздно.
Сердце старого короля остановилось…
Почти три месяца…
Три долгих месяца после смерти прежнего короля.
Три месяца для осознания, что он, по сути, только большой ребенок… внезапно ставший взрослым. И вся его прежняя самостоятельность всего лишь миф… мираж. Дунь и развеется.
Он ушел… оставил его…
Так же, как когда-то давно ушла мама, защищая новорожденного Баррэта.
И теперь нужно быть сильным…
Сильным вдвойне… втройне!.. чтобы защитить не только свалившуюся на его плечи страну, но и свою любовь. Свои чувства и чувства Рэни, что приходят в лад так медленно… со скрипом. Прав был Итарон, в стократ прав — сердце, раненое предательством, заживает с трудом. Рэни вновь учится ему доверять… неумело, болезненно, но все-таки учится.
Как же мне не хватает твоего совета, мама! Ты умела любить, как никто другой. Даже отец лишь ученик по сравнению с тобой. Ты саму жизнь бросила под ноги своей любви! Почему я так не умею? И отец… хотя он принял всем сердцем чужого ребенка… ребенка от соперника! Того, ради кого умерла Веро. А я собственного сына не могу принять, не в силах забыть причиненную им боль.
Мама…
Как же я скучаю по твоей улыбке!
Отец ушел к тебе. Он долго держался… ради меня… ради страны. Но все-таки ушел. Пожалуйста, прими его. И будь счастлива с двумя мужчинами, что так любили тебя!
Я похож на отца… как отображение в темном зеркале. Тоже не могу отпустить того, кого люблю всей душой… всем телом.
Мы связаны с ним незримой, но такой прочной нитью. И судя по всему — связаны не в одном воплощении.
Мама… отец… Рэни…
Как же я скучаю по обычным отношениям, когда нет места недосказанности!
Почему я раньше многого не осознавал?!..
Никогда прежде Эдмир не понимал, каким монолитом за его плечами высился отец. Не просто поддержка, а… АВТОРИТЕТ. И как бы он не показывал себя, не правил, не отдавал приказы… всегда!.. во всем он подспудно оглядывался на отца. И пусть для других Сорондо III был Великим королем и пусть бывшим, но Завоевателем. То для Эдмира он всегда оставался лишь отцом… тем, кто всегда выслушает, объяснит, пожурит, пожалеет, поможет…
