А вот Рэниари впервые в эти дни почувствовал, что его по-настоящему любят. Что любят именно его, восемнадцатилетнего мальчишку, бывшего бастарда Вориндо, а не драгоценную Искру. То, как вспыльчивый, до болезненности ревнивый Эдмир отдавал ему во время родов собранную по крупицам силу… как отдавался потом сам в постели, не допуская даже мысли, чтобы быть сверху и страшась навредить… даже его скрытая, болезненная ревность и явный страх потерять!.. все это не могло оставить юношу равнодушным.
Он вдруг осознал, что является для мужа не просто красивым и полезным дополнением к власти… что не редкая кукла, которой следует осторожно любоваться… что он личность! Тот, кого обожествляют, ради кого пойдут на все. С Эдмиром Рэни вдруг ощутил себя желанным. Принадлежащим кому-то в самом лучшем значении этого слова. Это осознание не заставило в душе Искры вновь вспыхнуть чуть тлеющие угли былой любви, но хотя бы согрели замерзшую душу прежнего мальчика. Он впервые взглянул на место своего обитания не как на золотую клетку, а как на дом, где его любят и ждут. И Рэни был по настоящему благодарен мужу, что тот, ревнуя его к каждой дворцовой колонне, не устраивает ему прежних скандалов. Эдмир предпочитал мучиться ревностью наедине, или срываться на шарахающихся от него придворных.
И тем больнее юноше было осознавать, что муж ненавидит их общего ребенка. Ненавидит яростно, исступленно за ту муку, что принесло рождение малыша Искре. Сын, который должен был сплотить супругов, стал камнем преткновения между ними. И хотя Эдмир не отказывался от мальчика, но Рэниари ясно видел, что между отцом и сыном никогда не будет теплоты, одна лишь неприязнь. И этого он мужу простить не мог. Те муки, что пришлось Рэниари пережить, приводя в мир своего ребенка, только усилили болезненную любовь консорта к тому, кого ему по сути навязали, заставив силой принять кокон.
Но было еще кое-что, что не давало Эдмиру существовать спокойно.
Смерть отца…
И пусть всей стране было объявлено о кончине Сорондо после долгой болезни, с которой не справились маги. Но и Эдмир, и его дядя знали, что причиной стало убийство.
Тщательно продуманное, оборвавшее все нити к виновникам трагедии, но убийство.
Итарон сумел разобраться во всем… как, когда и почему произошла атака?.. но не сумел найти ни одной зацепки — КТО это сделал. Подозревать можно было многих, но без доказательств…
И потому оставалось лишь скрежетать зубами от бессильной злости да рыть землю носом в попытке выяснить — Фейринель?.. Мисиран?.. или еще целый десяток мелких владений, чьи лорды имели немаленький зуб на покойного короля.
…Совместная коронация новых властителей Хилдона прошла празднично и очень торжественно. К удивлению многих аристократов, особенно прибывших из отдаленных провинций, Рэниари короновали одновременно с Эдмиром. Нет, люди конечно знали, что брак супругов равный. Но как-то никто не предполагал, что надменный Келлиадир добровольно разделит власть с мужем. Вот только надменным и резким Эд мог быть с кем угодно, только не с Рэниари. Юноша был единственным, кому удавалось выбить супруга из привычной колеи и сделать очень ранимым…
Последующий пир и бал по случаю нового воцарения прошли как-то мимо Эдмира I. Сначала он был слишком занят, принимая вассальные присяги от лордов провинций, потом набежали советники с неотложными делами (Рэни, занятый общением с родней, которую давно не видел, временно бросил мужа на растерзание канцлеру и Итарону). А потом стало не до чего, потому что его величество младший король Рэниари I внезапно потерял сознание.
Благо случилось это не на глазах у многочисленных гостей, а в детской Эрэндиса, куда Рэни удалился с Баррэтом и его мужьями.
…Эдмиру сообщили о случившемся, когда он уже попрощался с мисиранским послом, а то бы все дипломатические переговоры полетели к собачьим демонам.
Перепуганный мужчина буквально ворвался в покои, отведенные наследнику. Почему-то Эду вдруг ударило в голову, что повторяется ситуация с горным замком… как тогда, в самом начале их брака!
И первое, что попытался найти заполошенный взор мужчины — это пятна крови на праздничной одежде мужа. Но их не было. Рэниари полулежал, опираясь на сидевшего за ним Баррэта, и дышал часто, словно пил мелкими глотками прохладный воздух детской: все окна были распахнуты навстречу свежему ветру, наполненному ароматом цветущих яблонь. Растерянный Лотэ замер посреди комнаты с орущим в голос Эрэндисом на руках, наспех укутанным в атласное одеяло. В то время как Сэриэль, кормилица и служанки хлопотали вокруг младшего короля, пытаясь то сунуть ему под нос нюхательные соли, то напоить водой. При этом галдеж в комнате стоял невыносимый, такой, что голова вбежавшего Эдмира мгновенно начала раскалываться.
Убедившись, что супруг жив и не окровавлен, Эд набрал полную грудь воздуха и гаркнул… да так, что в бронзовой люстре зазвенели подвески из разноцветного стекла.
— ТИИИХХХООО!
И все в комнате замерли. Одна из перепуганных служанок так и застыла с занесенной ногой, не успев ее опустить.
