— Как… Как я смогу уговорить Рэни признать меня… мою любовь к нему?!.. — бессильно прошептал Эдмир, пряча в ладонях пылающее лицо. — Если я опять начну твердить ему о своей любви, он опять не поверит. Иногда он может быть таким упрямым…
— Не знаю, государь, — задумчиво отозвался Итарон. — Я бы сказал, что нужно время и терпение. Но если последнее у вас, наконец, и появилось… то первого как раз и не хватает.
…Не в силах забыть слова магов, Эдмир прошел в спальню мужа. Плотные занавеси на окнах были задернуты, чтобы не мешать спящему. И лишь кое-где мерцали разноцветные огоньки крошечных светильничков, напоминая колючие звезды во мраке внезапно подступившей ночи.
Где-то далеко, в парадных залах дворца все еще гремел праздник. Там веселились гости, восседали на королевском подиуме их с Рэниари двойники, сотворенные Итароном: негоже, чтобы повелители отсутствовали на собственном торжестве.
А здесь было тихо, и слабо пахло подснежниками — чуть горьковато и свежо.
Поднявшийся от постели Баррэт молча уступил ему свое место подле спящего Рэни. Эдмир только благодарно кивнул, занятый лишь мужем. Но Ворональ внезапно выбросил вперед руку и скрутил в кулаке ворот камзола сводного брата.
— Это ты его довел до такого?!.. — прошипел он чуть слышно в лицо короля.
Эдмир молчал, смотря, не отрываясь, в ставшие бешеными глаза брата. И впервые понимал, как они с Баррэтом похожи: черноглазый и пепельноволосый Ворональ. И он, черноволосый и сероглазый. Словно две стороны одной монеты, как утро и вечер. Вот только Барр никогда бы не повел себя так со своими любимыми…
— Не знаю как, но ты должен все исправить, — рука графа разжалась. И, грузно ступая, Ворональ ушел, тихо прикрыв за собой резные двери. А король буквально осел на постель рядом со спящим мужем.
Бездумно поправил распустившуюся по подушке золотую прядь. И вдруг уткнулся лицом в грудь Рэни.
…Ты ведь скрыт, отрезан от меня хрустальной стеной своего неверия! И не достучаться, не доказать тебе ни словом, ни делом свою любовь.
Сам… сам виноват! Некого винить! Если всякий раз кричать «волки!», развлекаясь, то когда придут настоящие звери — тебе никто не поверит.
Эдмир помнил, какими были глаза любимого, когда он разбил, растоптал его душу после первой же ночи… ни ненависти, ни презрения, ни обиды…
Непонимание… и нарастающее удивление.
«Скажи, что ты пошутил…»
И как сейчас исправить последствия собственной трусости?! Жизни не хватит — доказать свою любовь!
А времени заканчивается, как вода в клепсидре…
— Не уходи… — шептал мужчина, всем лицом вжимаясь в ткань парадной туники мужа. — Никогда не оставляй меня одного!..
И как благословение небес — невесомые касания родной ладони на гудящей от горя и тоски голове…
…В ту ночь они так и уснули, не сказав друг другу ни слова. Лишь целовались иступленно, до боли в губах… дарили друг другу ласки руками и ртами, изливаясь с хриплыми стонами, похожими на крик!
И так и уснули, не разжимая объятий.
И обоим снился великий город на холмистой равнине.
Город дворцов, немыслимо стройных башен, широких проспектов и прихотливо-извилистых улочек в белой метели из лепестков цветущих яблонь…
Город, наполненный солнечным ветром и счастьем.
Эззирада…
Великий город Великой империи черных эльфов…
Ты помнишь о нас?..
…Исса вольготно раскинулась на своем любимом диванчике в оконном алькове. В последнее время подобная мебель все больше и больше входила в обиход хилдонской аристократии. Ревнители умеренности не слишком-то приветствовали появление таких вещиц. Но принцессе всегда нравился комфорт. Так что диванчик быстро стал ее любимым лежбищем, в противовес привычным, широким лавкам, застланным коврами и подушками.
Тело ее высочества, наполненное сытой негой, словно бы покачивалось на волнах довольства. Только что ее опочивальню покинул Эльмаран. Исчез торопливо, слишком рано, даже не одевшись, используя портальный амулет. Но что поделать, если к ней внезапно пожаловала Эстель? Исса еще могла бы предположить появление Лаурэ, но только не сероглазой хохотушки Эсти, занятой лишь собой и придворными развлечениями. Бедняга Эль едва успел штаны подхватить, чтобы нырнуть в телепорт, сверкнув напоследок подтянутыми ягодицами!
Тем более визит сестры был непонятен — коронные торжества продолжались уже неделю, радуя жителей столицы и ее гостей целой чередой праздников. И чтобы Эсти добровольно отказалась от танцев?!
— Сестренка, ты одна? — В спальню заглянула самая беззаботная из сестер Келлиадир.
— А то ты не видишь! — Не удержалась от подколки Исса, поднимаясь с диванчика и запахивая на себе свободную домашнюю тунику из мягкой ткани. Слава Богине, они с Элем позаботились о хороших амулетах очистки.
— Вижу, — грустно хмыкнула Эстель, проходя в спальню и усаживаясь на низкий пуфик. — Эльмаран уже ушел?
— Ты!.. — Исса едва не упала. — Как ты?!..
