Двигаясь неторопливо, но порывисто, Теорат Черный, будто силой воли принуждая себя к медлительности, пошел к ступенькам высокого каменного дома. Из-под навеса, облокотившись о перила веранды, уже глядел Шауни де Бекк, старейшина возрастом немногим младше Теората, но значительно старше Филиппа. Внешне — седыми волосами, тонкой фигурой и узкими плечами — он походил на Белого Ворона. Но волосы у Шауни были короткие, до ушей, а сам он одевался в мягкие светлые одежды.
Меж тем во двор въехала телега с хохочущими крестьянками, которые при виде барона, напоминавшего коршуна, перестали веселиться и петь песни. Мигом поскромневшие, они вылезли из повозки, коснулись земли подворья босыми ногами, поскольку прибыли из самых бедных и отдаленных деревень, и потупили взоры. Теорат остановился. Он оглядел раскрасневшихся крестьянок, всех как на подбор юных и красивых, и ненадолго отвлекся от сопровождения Филиппа, чтобы подозвать слугу.
— Распорядись с девушками, Эйхарст, — приказал он. — Прикажи проверить их. Если хоть у одной волос упадет или юбка задерется, разницу в цене будешь платить своей шкурой.
И слуга, явившийся из глубин дома, кивнул и позвал крестьянок за собой, чтобы отвести всех в пристройку, где ждала повивальная бабка проверить их ценность и нетронутость. Привратники закрыли ворота. Гвардейцы направились к конюшням, чтобы снять со спин лошадей сумы.
Филипп бросил пронзительный взгляд на стайку девиц, исчезнувшую за углом, и последовал внутрь дома за молчаливым, но улыбчивым Шауни. Оба они, седые и худые, разве что Шауни ступал мягко, а в движениях Филиппа кипела энергия, прошли три комнаты. Дом был небольшим и обставленным на удивление скромно для такого богатого барона, как Теорат Черный. Именно мимо его виноградных плантаций проезжали солрагцы, именно на его рудниках добывали лучшее железо, с которым по качеству могли тягаться только месторождения в Солраге. А еще барон владел многочисленными полями, фермой летардийских овец, где стригли лучшую шерсть, и городом Летар-у-Бофора. В городе ремесленники ковали для Теората мечи на продажу, а ткачи превращали руно в дорогое сукно.
Безмолвный Шауни, которого уже давненько прозвали за спиной Молчуном, привел Филиппа в угловую комнату на первом этаже. Там граф скинул дорожный костюм, посеревший от пыли, ибо не жалел ни себя, ни своих гвардейцев с конями. Чуть позже явился слуга, деликатно пригласивший графа в натопленную баню.
Обмывшись и приведя в порядок отросшую бороду, Филипп с закатом солнца вошел в угловую светлую гостиную, устланную южными коврами, но по меркам Брасо-Дэнто весьма недорогими.
Два старейшины, Теорат и Шауни, уже полусидели на скамьях.
— Ну что, Филипп, садись, будь гостем… — указал барон на скамью напротив. — Ты прежде не имел привычки покидать Перепутные земли до празднества урожая.
— Безотлагательные дела, так и есть. А как вы, уважаемые Теорат и Шауни?
— Потихоньку, помаленьку. Торгую, договариваюсь… — Теорат усмехнулся. Улыбка у него была тоже острой. — У Черной Найги кипит жизнь. Это не Дальний Север, где старейшины властвуют по праву дара. Тут царствуют южные порядки.
— И достаточно ли дохода приносит торговля рабами?
В комнату внесли кувшин с теплой кровью. Филипп взял чарку.
— Весьма. На Юге ценят северных барышень, а северные верят, что южанам интересно их умение… петь и танцевать.
— Через кого же вы обходите запрет на торговлю рабами? — поинтересовался Филипп.
— Я же сказал, здесь возобладали южные порядки. И купить можно любого, будь то капитан корабля, который сделает вид, что не знает о составе груза в трюме, или ревизор, который вместо глупых девиц запишет в журнал лес, или главный таможенник, получающий каждую Самамовку тугой кошель золота. Ибо если не платить и не огрызаться, то, Филипп, начнут приглядываться к бессмертию, откроют глаза. Люд здесь не такой топорный, как на Севере. И в продажу души демонам не верит так, как это было даже две сотни лет назад.
Меж тем Шауни де Бекк молчал и только задумчиво оглядывал Белого Ворона.
— Магия ныне дотягивается и до дальних Северных земель, — качнул головой Филипп. — Когда Глеоф осаждал Корвунт, они пытались пробить его стены магией.
— Я слышал… — отозвался Теорат.
Он прикрыл глаза и подпер подбородок ладонью.
— Как император Глеофа убедил тебя вступить в империю?
— Об этом и пойдет речь, мой уважаемый друг. Вы помните истории о велисиалах, вздымающих горы?
— Слышал, но не застал.
— А они, похоже, остались и, бессмертные, способны переселяться между телами, как человеческими, так и демоническими. Они обитают чаще в человеческой оболочке, благодаря чему не имеют ограничений в маготворении.
— То есть ты хочешь сказать мне, что весь королевский род Глеофа — одно существо?
Филипп кивнул.
— Я вам больше скажу. Такое же существо находится в сговоре с Мариэльд де Лилле Адан. Мои слова вам могут показаться безумными. Но выслушайте меня до конца.
— Хорошо. Рассказывай. Судить будем позже.
