Летардия и Бофраит, эти пригретые солнцем у залива и богатые из-за проездных пошлин королевства, некогда были одним целым. Сейчас же могучая река Бофор делила их пополам, а границы королевств лежали вдоль ее берегов. Филиппу предстояло миновать реку и попасть к барону Теорату Черному, который весьма недурно относился к нему из-за его прошлой дружбы с Гиффардом. В свою очередь сам почивший Гиффард заслужил симпатии барона благодаря своему предшественнику — Эннио Чужеземцу. Поговаривали, будто некогда Теорат и Эннио называли друг друга братьями, хотя после одного конфликта и разошлись по разным концам света. Однако подробностей Филипп не знал. Он родился много позже. Но надеялся, что барон поможет ему хотя бы из уважения к Эннио и Гиффарду, дар которых сейчас находился в Уильяме.
Наконец обозы вместе с Орхейсом скрылись за горизонтом, утонув в серой завесе дождя, а граф устремился вперед, к спасению совета от вероломства, а также на помощь Уильяму и к восстановлению своей чести.
Долгая дорога привела Филиппа к небольшому, но деловому городу — Летору-у-Бофора. Летор-у-Бофора лежал у основания горы, выходящей своими острыми склонами на залив Черная Найга. Здесь, почти на пороге Юга, стояла еще теплая осень. Она уже успела позолотить буковые рощи, шелестящие листвой, но пока не принесла промозглые дожди. Пустые нивы обступили город, а на западе собирали виноградную ягоду.
На горизонте, у гор, Филипп различил поселок рудокопов, где добывали хорошее железо. Летор-у-Бофора жил торговлей и ремеслом, здесь же ковали и известное на весь Север и Юг оружие — бофорские длинные мечи. Конь Филиппа обогнал подводу, в которой сидели юные веселые крестьяночки, пышущие деревенским здоровьем. Увидев проезжающего на вороном мерине человека, с виду баснословно богатого, они сначала умолкли, а потом защебетали с двойным усердием.
Однако Филипп лишь пришпорил коня, смерив девиц безразличным взглядом.
На перепутье у буковой рощи подвода свернула направо, но не к городу, а к небольшому поместью подле него. Туда же повернул и графский отряд. День дышал теплом и солнцем. Солрагцы тоже надели солнечные улыбки и горячими взглядами прошлись по легким деревенским платьям, по оголенным ножкам девиц, которые те закинули друг на дружку, разлегшись на котомках с вещами. Крестьяночки еще пуще развеселились, и одна даже перевесилась через бок подводы и оскалилась белыми зубками.
— Кто такие статные… и откуда? — засмеялась отважная не по годам девица и тряхнула упругими кудрями, рвущимися из-под чепца.
— Гвардия графа Филиппа фон де Тастемара, повелителя Солрагского графства! — чванливо, но с интересом ответил капитан Лука Мальгерб. — А откуда ж вы, такие молодые и красивые барышни? И куда лежит ваш путь?
Возничий на облучке телеги нахмурился, но смолчал. Веселая крестьяночка улыбнулась и сняла чепчик, чтобы помахать им. Ее пышными волосами тут же принялся играть ветер, а девушка озорно оглядела статного капитана гвардии.
— А мы к барону едем, — сказала она. — К барону Теорату Черному!
— Петь будем! И танцевать! — подхватила вторая. — А петь-то мы ой как умеем.
— Ну-ка, девчонки, давайте покажем, как мы поем!
И веселые девицы, которых сидело и лежало в телеге под два десятка, звонкими голосами слились в задорной песне. Возничий же — человек хмурый — вновь лишь мерзко ухмыльнулся. Отряд графа опередил хохочущих крестьянок, которые подставили теплому ветру свои косы серых и каштановых оттенков, и въехал в отворившиеся деревянные ворота.
В просторном дворе сновал многочисленный люд: прислуга, охрана, ремесленники. У колодца стояла повозка, возле которой толпились склонившие голову мастера. Над ними темной статуей, словно из камня, возвышался барон Теорат Черный: худой, с острыми чертами лица и волосами, приглаженными назад на южный манер.
Рассматривая завернутые в промасленные тряпки мечи, которые изготовили в кузнице, Теорат хмурился. Он доставал готовые изделия, рука его ложилась на рукоять, а ястребиный глаз изучал лезвие. Когда конь Филиппа показался во дворе, барон не удосужился даже поднять взгляд. И только когда к нему подвели за узду мерина, Теорат отложил меч и отослал ремесленников небрежным жестом, а те, боясь даже разогнуть спины, пропали.
— Приветствую вас, уважаемый мной Теорат!
— Ты без гонцов, Филипп… без предупреждения…
— Да, но с важными вестями, мой дорогой друг.
— Ну что ж, пусть твое сопровождение располагается. Эй, ты, — Теорат деловым жестом подозвал к себе слугу. — Размести верховых. Коней обтереть — и в восточные конюшни. Затопить баню! Моему гостю… — он поднял голову, — впрочем, обождет. Пойдем, сменишь костюм, а там и еда поспеет.
