— Я так стремился жить в тепле, меж ясенек, но уже три сотни лет в вечных разъездах, ибо не умею жить на юге со своими северными нравами. И вот я возвращаюсь, не знаю, навсегда ли, в Филонеллон. Как жили мои предки. Честно, я устал жить, ибо быт заел, люди осточертели, хочу я в сырую землю. Но сдохнуть не могу. Совет требует по закону, чтобы я наследника воспитал, но наследники мрут как мухи.
— Понимаю, к чему ты клонишь, Ольстер. Ведь ни один мой предок не дожил до шести сотен лет, — улыбнулся Филипп. — Но, боюсь, не в этом дело, и не потому я так настойчив. Моя жизнь действительно подзатянулась, но мне пока рано уходить… Тогда, три десятка лет назад, я размышлял, не передать ли дар одному из моих приемных детей, но не смог.
— Подожди, подожди… И смирись с тем, что случилось. А провидение само пошлет тебе ответ. Ты наигрался с правлением, как в свое время наигрались все мы. Потому что я помню, как сотню лет назад тебя волновали лишь цифры, посевы, кони, налог и война, а теперь это тебе и в голову не лезет. Если судьба решит, что тебе пора, — ты уйдешь.
Обозы вместе с солрагцами волочились на север, и спустя четверо суток, заляпанные грязью и усталые, они покинули пределы Бофраита и прибыли в Глеоф. Там беглецы заночевали на постоялом дворе, выставив охрану. Но Ольстера больше никто не преследовал, потому что барону тех земель донесли о неудаче слишком поздно и след Орхейса затерялся.
С рассветом Филипп стоял у кузни и наблюдал, как передние копыта его вороного, прозванного на Хор’Афе Троркероном («черное крыло»), сначала очистили копытным ножом, а потом подшили к ним ухналями подковы. Подковы эти Троркерон потерял после боя у ясеневой рощи в Бофраите.
Около графа бегал туда-сюда маленький паж Жак, с интересом разглядывая на жителях чудные глеофские шляпы с широкими полями. Он не знал, как скоротать время, а потому то и дело теребил свой капюшон, свешивающийся зеленым краем через плечо. Филиппу до блеска натерли песком кольчугу, привели в порядок его костюм, он отдохнул на мягкой постели, однако печать мрачных дум так и не покинула его лица. И когда появился Ольстер — крепкий, немного в теле, улыбающийся, — граф не сразу перевел взгляд с конского копыта на своего товарища.
— Ну что ж, — пробасил тот. — Здесь мы и расстанемся!
— Обождите…
Граф достал из сумы кожаный футляр, в котором покоился свиток с переписанными у обиталища бестии рунами. Он вложил его в лапища Орхейса, Ольстер раскатал свиток и нахмурился.
— Доводилось ли вам видеть за свою тысячу лет подобное письмо?
— Хм, — задумался Ольстер. — Мне доводилось говорить на ныне забытом старофилоннелонском, застать исчезновение астернотовского говора и появление вместо него глеофского. Я если не знавал, так касался языков, давно утерянных или обезображенных веками до неузнаваемости. Однако нет… Подобное письмо мне видеть не доводилось. Хотя нет… — Он ткнул огромным пальцем в руны. — Вот эти человечки рядом с рекой уж больно похожи на записи стариков в почившем старом Астерноте.
— Да, и я заметил схожесть с Астернотом, но это письмо явно древнее.
— Древнее, соглашусь с тобой, Филипп. Это и по угловатым линиям видно. Однако большего сказать не могу.
— Спасибо. Вы через Глеоф отправитесь?
И Филипп снова заботливо спрятал свиток в футляр, нутром чувствуя, что эти руны могут дать если не ответ, так подсказку о том, что происходило в древности в пещерах под горами.
— Да, через Глеоф, — ответил Ольстер.
— Тогда дорога должна быть безопасной.
— С нашим даром безопасных дорог — нет. Но ты мне очень удружил, старина. Ты к Теорату сейчас поедешь?
— Да. Вдоль Одинокой горы, через Бофровскую переправу, мимо Солнечного Афше к Летору-на-Бофоре. И там уже к Теорату напрямую.
— Теорат… — Ольстер качнул головой. — Даже не знаю, каков будет его ответ. Ни в коем случае не пытайся взять его златом: он гордец, да и золота у него, как я подозреваю, куда больше, чем кажется. Но ты бы прислушался ко мне, Филипп, успокоился бы. Не в твоих силах противостоять стихии. Да и не всегда то, что ты ищешь, находится далеко. Взять хотя бы этого мальчика Жака, — Орхейс посмотрел на пажа, который тут же подпрыгнул от внимания и раскланялся, хотя не понял из Хор’Афа ни слова. — Славный малый. Недавно у тебя в услужении?
— Да. Сын вождя Нижних Тапилок. Отец его уж больно радел за судьбу своего чада, поэтому пришлось взять. Подрастет, повышу до оруженосца, а там определю по рекомендации в гвардию.
— А, хм, вот оно как… Жаль, что он человек, выглядит весьма прозорливым. Ну ладно, прощай, мой друг.
— Прощайте, Ольстер.
И два старейшины тепло обнялись и вскочили на коней. Обозы, груженные утварью, гобеленами, коврами, поволоклись медленно на север, а солрагский отряд на запад, чтобы, минуя Бофраит, попасть в соседнее королевство — Летардию.
