Альяна чувствовала приятную истому в теле, но налетевший свежий ветер из окна вернул ее в этот мир. Она все еще продолжала прислушиваться к звукам извне, а сама дрожала, как испуганная и зажатая в угол лань. А если их вдвоем обнаружат здесь? Альяна встретилась взглядом с хитрыми голубыми глазами Элрона. Тот притянул ее к себе, вдохнул запах ее каштановых волос, погладил по спине.
— Нам пора… — тихо повторила она. — Отец, он вернется… а они… они проснутся… Элрон.
Он по-хозяйски гладил ее, настойчиво ласкал, и прикосновения его стали Альяне вдруг неприятны. Они были излишне уверенными и грубыми. Она попыталась отодвинуться, но он не позволил.
— Ох, моя милая и нежная Альяна, как же незыблемы нравы, — прошептал Элрон, развязывая ленты вокруг ее горла. — Во все века вы, женщины, были жертвами плотских желаний. Наша история предписывает вам быть целомудренными, верными семье. Но как же часто вы, невинные и прекрасные, предавали родных отцов, матерей и братьев во имя призрачной любви, которая казалась вам единственной. Сколько войн было начато из-за вспыхнувшей любовью глупой девицы, сколько крови было пролито и сколько будет…
— Что… что ты такое говоришь, Элрон?
Теперь он говорил иначе. Не было больше в его голосе жалостливой искренности. Голос Элрона стал спокоен и холоден, словно снег, и одни лишь глаза хитро блестели в рассеянном свете. А потом они вдруг вспыхнули черным цветом, кожа побледнела, и Альяна испуганно вскрикнула.
Горрон, прижав ее к себе, вцепился зубами ей в горло, которое обнажил ранее от лент. Альяна пыталась было сопротивляться, билась раненой птицей, боролась, хотела закричать, но ей грубо закрыли ладонью рот. В конце концов она почувствовала, как слабеет. Шея ее пылала пожаром боли, и девушка, угасая, медленно провалилась в вечную тьму…
Чуть погодя Горрон де Донталь оторвался от мертвого тела, элегантно поднялся с кровати и натянул шаровары. Кровь вампиров была много горше человеческой, неприятно вязкой на вкус, но выбирать не приходилось. Нужно было восполнить силы. Он взял в руки кинжал, который ранее тихо опустил на пол, чтобы Альяна не заметила, и, бросив последний взгляд на растерзанное тело, которое лежало еще красивым, бледным, но уже с застывшим взглядом, покинул коридор. Направился он не к выходу.
Путь его лежал этажом выше, где он выбил плечом закрытую дверь отца Альяны.
Совершенно спокойно и никуда не торопясь, Горрон выпотрошил все сундуки со старыми письмами, начал искать нужное, пока не добрался до дубликата приказа из Элегиара о требовании схватить в порту купца, который прибудет на летардийском нефе «Франдирия-сильфия». В приказе было сказано, что узника надобно охранять и беречь, кормить не хуже прочих, и даже лучше, заботиться о том, чтобы его ни в коем случае не подвергали пыткам. Увидев отправителя, чьей рукой была подписана бумага, Горрон улыбнулся.
— Значит, как я и думал, цель была всего лишь задержать, чтобы я не мешался под ногами, — шепнул он сам себе. — Вместо того чтобы выплыть на нефе «Ехидна» из порта Глеофа, я инкогнито добрался до Морайи в Летардии, где убил торговца, заменив его, а потом втайне покинул Север на другом судне. И прибыл я не в Ор’Ташкай, а в маленький порт неподалеку. Однако они узнали и это… Я был встречен целым гвардейским эскадроном… Значит, им все-таки подвластна сила провидения? Или настолько выверена и распростерта сеть соглядатаев? И самое важное, мне сохранили жизнь, как сохранили ее в свое время Филиппу… Что ж… Сей жест можно расценить не как противодействие врагу, а как благодушное приглашение пообщаться. И я его принимаю! Жизнь становится гораздо интереснее.
Горрон достал спрятанные под кроватью накопления отца Альяны, о которых знала девушка, и, нырнув в сундуки с вещами, переоделся в приличный костюм. Взяв меч надзирателя, он вышел в коридор.
Там уже раздавался тяжелый грохот караула. Играючи повращав кистью, чтобы размяться, Горрон де Донталь дошел до угла, откуда должна была вынырнуть стража. Быстрый выпад клинком, и первый рухнул как подкошенный. Не успел второй схватиться за тесак, как и его настиг удар лезвия. Горрон переступил через трупы, затем тихо, как кошка, спустился в хозяйственный двор. От пронзающего удара в сердце моментально умер на сеновале конюх, а Горрон прошел в конюшни. Конь серой масти, один из лучших, был оседлан и выведен к воротам.
Где-то из глубин тюрьмы донесся далекий крик, который эхом прокатился по всему Ташу.
От ворот уже подбегали два стражника, которые услышали возню в денниках и хрип лошадей. Крикнув «сюда!» своим товарищам, которые еще искали сбежавшего узника в стенах крепости, они сразу же напали на беглеца. Горрон с улыбкой парировал меч первого, увильнул от удара второго. Звон стали разнесся по двору. Горрон ударил с полуразворота от бедра, не теряя второго противника из виду. Удар пришелся точно чуть ниже нагрудника, и, захрипев, первый осел на землю, схватился за пах в исступленном вое.
