Ворон снова принялся вышагивать, сложив крылья за спиной и нахмурив лохматые брови. Он любил цифры, он любил счет, и его последовательный ум не терпел ничего необъяснимого, потому что он, как и все каладрии, всегда старался разложить факты по полочкам, найти каждому свое место и вывести из всего этого структуру. Однако структуры не было. И эта странная череда событий, которую он не мог объяснить, пугала его. Не будь Кролдус повязан этой отвратной взяткой со слугой Иллы Ралмантона, который казался уже не теоретическим наследником, а фактическим, а оттого — опасным, он бы уже незамедлительно обратился к мудрейшему Кра Черноокому.
Так бы и продолжал Кролдус метаться в своих мыслях, если бы его не одернул веномансер. Черные локоны Юлиана, выбивающиеся из-под шаперона, тоже чем-то походили на взъерошенные вороньи перья, отливавшие в свете ламп.
— Рассказывайте. Время не ждет, — напомнил вампир.
— Время, увы, не ждет, соглашусь, — и архивариус перестал метаться, но его боязливость продолжала выдавать себя и взглядом, и дергаными движениями. — Мы с вами прервались на вопросе предполагаемого перевода Болтьюра в Клайрус. Я готов отчитаться. Ваше первое задание выполнено, письмо было послано в Клайрус. Ответ отрицательный. Болтьюр не добрался до тюрьмы в Клайрусе…
Юлиан кивнул. Он уже догадывался, что истязатель-оборотень, укравший мешок, появляться там не собирался.
— Хорошо. А что насчет другого моего задания? Вы, надеюсь, смогли отыскать подобные прецеденты в истории архива?
— Мной было отыскано три случая, произошедших за последнее десятилетие. Однако смею заявить, что все вышеуказанные случаи были допущены исключительно по недочету канцелярских слуг, то есть людей. Приставленные к документообороту вороны все помнили и ответили на мои вопросы с мельчайшими подробностями.
— А глубже по годам копали?
— Никак нет. Это исключено, потому что срок хранения тюремной документации составляет десять лет. Затем документация уничтожается, остаются лишь общие записи. Исключение составляют важные пленники — в их случае записи ведутся параллельно в других журналах. Например, в журналах по растратам на…
— Мне это неинтересно, — отрезал Юлиан. — Если вы ничего не обнаружили, то расскажите про Пацеля. У нас не так много времени. Сообразите уже.
Тут ворон снова заволновался. Подумав, он начал:
— Мной было обнаружено малое количество информации об указанной вами персоне. Однако смею заметить, что сама форма этих знаний стоит вашего внимания. Вы, должно быть, полагаете, что я предоставлю все сведения. Однако разыскание этих сведений опасно, поэтому мне необходимо согласовать с вами дальнейшие действия…
— Так говорите же!
— Начнем с того, что Пацель родился в Детхае в знатном семействе плениев. Он обучался с 2078 по 2093 год в Байве в качестве миролога.
— То есть был даже не боевым магом, а теоретиком?
— Так и есть. Он не обучался практическому применению магии. Это подтверждают записи местного архивариуса в описи учеников Байвы. Помимо сего, я обнаружил отметки о том, что по истечении срока обучения Пацель не поступил на службу в качестве неофита. Вместо этого он, цитирую, с «вопиющим скандалом» покинул Байву и отправился на поиски неких могущественных конструктов.
— Что за вопиющий скандал?
— Хм… Уточнений в отметках архивариуса обнаружено не было… Вопиющий скандал касался теории конструктов — так гласит дословная запись. И я намерен обсудить это с вами. Чтобы получить необходимые вам уточнения о сути скандала, я буду вынужден обратиться к архивариусу Байвы, потому что документы и записи по каждому ученику — не наша прерогатива. Однако такое обращение чревато неприятностями. И разоблачением… Я бы настоятельно советовал вам обратить на это внимание…
Юлиан нахмурился. Он взглянул на испуганного ворона, который от страха заговорил тяжеловесными оборотами, столь присущими его виду. Стоит ли рисковать Кролдусом ради получения информации?
— Пишите в Байву, — наконец ответил он.
— Это чревато неприятностями!
— Пишите! Подумайте, как сделать так, чтобы ваш запрос в Байву выглядел естественно и не привлек лишнего внимания. В крайнем случае попробуйте сдвинуть сроки проверки документации в Байве и отправиться туда самому.
— Байва неподконтрольна нам…
— Придумайте что-нибудь! Это ваша профессия — уметь обращаться с бумагой, извлекая выгоду из чисел. Я понимаю, вы волнуетесь. Мы столкнулись с «нечто», которое опасно и незримо. И я уже склоняюсь к тому, что дело даже не в Пацеле, а скорее в каком-нибудь конструкте, про который вы упомянули. Пацель, обучаясь на теоретика-миролога, не смог бы сотворить то, что неподвластно даже опытному боевому чародею, не будь у него какого-нибудь могущественного артефакта. Помимо переписки с Байвой, будьте добры, добудьте мне сведения об этих конструктах.
— Как прикажете, почтенный…
От этого Кролдус понуро уронил клюв на грудь, понимая, что ввязался в опаснейшее предприятие, и собрался было покинуть пыльный архив. Однако Юлиан пока не собирался отпускать ворона и продолжал буравить его острым, тяжелым взглядом.
