— Сотрапезники… Вицеллий рассказывал мне о них. Это обыкновенные черви-паразиты, оплетающие хозяина изнутри, как паук паутину. Однако они всего лишь повторяют последние действия хозяина и к развитию личности не приспособлены. Но кто бы мог подумать, что над низшими паразитами может довлеть нечто более развитое, отчего они, подобно вурдалакам, могут быть соединены мысленно с хозяином, исполняя его волю? Вот ваша власть, достопочтенный, правда же?
Впрочем, вопрос остался без ответа.
Илла настойчиво молчал, лишь сверлил Юлиана яростным взглядом, однако сделать ничего не мог. Он чувствовал, как силы покинули его, и теперь лежал на тюках, ослабевший.
Где-то в коридорах раздался шум. Опасаясь гвардии, которая могла в любой момент явиться вместе с Тамаром, Юлиан поднялся. Он отер склизкие руки об остатки костюма. Затем посмотрел на своего покровителя, ставшего ему врагом, и торопливо вышел.
Кровь сочилась из его ран, а дыхание будто начало останавливаться, отчего Юлиан стал судорожно вздрагивать. Нужно было найти место для отдыха — дар требовал тишины.
Дойдя до развилки, он свернул в другую сторону и медленно дошел до комнаты Ученого приюта, выходящей окнами в сад. Там он открыл дверь и пошел, качающийся, к окну. Распахнул его. И хотя где-то слева трещал огнем дворец, потому что пламя яростно пожирало башню ратуши, в этой части сада было тихо.
Солнце показалось на востоке и осветило едва слабым лучом башню Ученого приюта. Юлиан взглянул на серый рассвет и с трудом улыбнулся. Ночь страха закончилась. Право же, он хотел отомстить Абесибо, желал всем сердцем. Но сейчас он устал… Душа его устала ото лжи, подлогов и предательств, а тело — от того нечеловеческого усилия, которое он совершил.
В окно ворвался свежий морозный ветер, приласкал обсыпанное сажей лицо. Юлиан занес ногу в окно, чтобы вылезти и пойти к реке. И пусть издалека доносились голоса тех, кто спасся от огненного шторма, ему было плевать. Он пройдет через сад к Вериатели, и никто его не остановит.
Он не заметил, как за его спиной вдруг появилась из пелены фигура с удивительными голубыми глазами. Как взмахнул клинок, блеснув в наступающем рассвете. Резкая вспышка боли пронзила Юлиана. Сначала ему показалось, что он ослеп. Потом его вдруг охватила черная тьма, и он потерял чувство пространства и времени. Его пожрала пустота. Голова его скатилась с плеч и упала наземь. Глаза, покрытые копотью, распахнулись еще шире, и Горрон де Донталь, видя смерть молодого старейшины, смерть первую, жуткую, улыбнулся:
— Многому вы, Уильям, научились. Но не всему.
Он склонился над обезглавленным телом, затем коснулся пальцами ручьев тягучей крови и запустил их себе в рот, посмаковав воспоминания. На запястье мертвеца Горрон нащупал браслет. Взмах сабли — и от тела отделилась рука. Тело содрогнулось, а воздух пронзил звон рассыпающегося браслета, вместе с которым из обезглавленного трупа засочилась черная кровь, оскверняя воздух запахом гнили.
Горрон с интересом присел, рассмотрел черную кровь, что свернулась у трупа, затем коснулся своей головы, в которой зазвенело. Да, все старейшины это почувствовали. Началось!
Абесибо шел по залам, оставляя за собой следы тянущейся крови. Кровь так густо облепила стены и пол, а трупов было так много, что казалось, будто архимаг идет по пожарищу. В коридорах стояла тишина. Двери всех спален и кабинетов распахнули, предварительно проверив, нашли всех прячущихся и без жалости убили.
Повернув голову влево, архимаг разглядел сквозь разбитое из-за арбалетного болта стекло Висельную площадь. Оттуда доносились истошные вопли, окрики заклинаний, лязг оружия. Гвардия была почти на подступе к дворцу, но они опоздали. Ненадолго Абесибо задержал взгляд на виселице, которая виднелась за окном, вспомнил череду повешений и пыток его родни. Затем ухмыльнулся и пошел дальше.
Холодным, решительным взглядом он рассматривал трупы: тех, кто недавно служил ему, тех, для кого он был символом могущества Элейгии. Перед входом в храм лежали несколько защитников короля, павших последними. Их мертвые взоры, сожженных, изрубленных, устремились к тому, кто их предал, но Абесибо скользил по ним с безразличием. Лишь на толстом теле Габелия он ненадолго остановил свой взгляд, с омерзением рассматривая его выпученные глаза, приоткрытый рот и обугленную бороду. Тут же вспомнился Илла Ралмантон. Впрочем, сейчас было не до этого парчового скелета, который без своих хозяев не стоил и сетта.
— Вам еще нужна помощь, достопочтенный? — спросил один маг по имени Эйстера.
— Нет. Все уже сделано.
— А что делать нам?
— Уходите порталами.
— Но… порталы не работают. Что-то мешает…
— Тогда выбирайтесь за пределы действия защитных камней и уходите в Нор’Эгус, — усмехнулся архимаг.
