Все как один побледнели, понимая, что их бросили на произвол судьбы. Обещанные власть и богатство были в Нор’Эгусе, но отчего-то не работали в башне Коронного дома ни рассеивающие камни, которые так и не смогли обрушить стену, ни порталы, заготовленные для побега. Маги открыли рот для скромных возмущений, но архимаг уже отворил дверь храма. С чувством собственного достоинства он шел по ковровой дорожке, мягко ступая окровавленными туфлями с позолотой. К этому дню он надел на себя лучшие доспехи, платье, шаперон, а на поясе его спал усыпанный драгоценностями клинок, который, впрочем, был больше церемониальным, ибо сам архимаг являл собой оружие куда более грозное.
И вон он, уверенный, шагнул в полутьму храма, улыбаясь. Все защитники были мертвы. В глубинах темной комнаты, окна которой были завешены расшитыми шелком гобеленами, на лавке в первом ряду сидел слепой король, а рядом с ним — Наурика. Наурика молилась Праотцам: статуям в человеческий рост, среди которых выше всех стоял мудрый старец с короной — Прафиал. Рядом с королевой сидели все ее дети и маленькая Бадба. Принцесса прижималась к Флариэлю и плакала, понимая, каков будет конец их свадьбы.
Королева подняла красные глаза, встретилась взглядом с насмешливым взором чародея и с ненавистью выдавила:
— Ты давал клятву, ты клялся, Абесибо! А скольких ты убил, кто клялся тебе!
— Что поделать, Ваше Величество, — спокойно отозвался маг. — Элейгия пошла войной на те земли, где я родился, и выбрала путь падения. А ведь могла возвыситься…
Король остался безмолвен, с его губ не слетело ни слова молитвы, а лицо его скрывал шелковый платок, тянущийся из-под короны.
— Оставь нас, Наурика, ненадолго. Оставьте все. Я хочу поговорить с моим архимагом, — прошептал он.
Абесибо спокойно смотрел, как рыдающая королевская семья встала и, боясь даже шелохнуться, удалилась в маленькую молельню, из которой не было выхода. Архимаг это знал, поэтому не препятствовал: победа оказалась в его руках, а защитников более не осталось. Захоти он убить всех вокруг, ему только слово шепнуть.
Он присел рядом на деревянную скамью, касаясь мантии короля рукой. Однако тот все еще продолжал смотреть в пустоту, апатичный и вялый. Тогда, улыбаясь, архимаг снял корону с осунувшегося Морнелия Слепого, положил ее на лавку, затем убрал шелковый платок и покровительственно посмотрел на белые, мертвые глаза, на низкий лоб и крючковатый подбородок — черту всех Молиусов. Тонкие пряди лезли королю в рот, но тот даже не удосужился убрать их, продолжая посасывать.
— Ну что же, Ваше Величество, я удивлен вашим спокойствием, — произнес архимаг с усмешкой.
— Судьба, Абесибо… От нее не уйти.
— Рад, что вы понимаете это. В вас чувствуется покорность. Это требует величия духа.
Морнелий лишь криво улыбнулся, продолжая смотреть в направлении статуй Праотцов.
— Что же ты будешь делать дальше, Абесибо? — спросил он.
— Вернусь к семье.
— Где твоя семья? Уже в Нор’Эгусе?
— Конечно, Ваше Величество. Этой ночью они порталом отбыли в Апельсиновый Сад и спустя неделю будут в Нор’Алтеле, — мягко улыбнулся Абесибо. — Я не чувствую в вас гнева, но вы, должно быть, мудрее, чем я думал. Были бы другими обстоятельства — вы остались бы живы, но, к сожалению, выхода нет. Элейгии, увы, осталось немного. Я любил ее, как отца и мать, но рано или поздно все могучие королевства, будь то южный Норр в песках или Гагатовые земли, рассыпаются. Настал черед угаснуть и роду Молиусов. Да, вы правильно заметили, Ваше Величество, что от судьбы не уйти.
— Когда я говорил о судьбе, я имел в виду не себя, а тебя…
— Почему же? Или вы считаете, что судьба неприкосновенна к вам? Уж не оттого ли, что возомнили себя зерном Прафиала, носителем божественной сущности? Тогда я хочу разочаровать вас, Ваше Величество. Я изучал вас и весь ваш род начиная от Морнелия Основателя, и результаты моих исследований неутешительны.
— И что же ты узнал, Абесибо?
— Род истинных Молиусов уже давно мертв — он многократно прерывался. В 1117 году в битве под Байвовским холмом последнего короля из того великого рода убили, а генерал Райвофель объявил себя следующим Молиусом, однако усыновленным. И даже если Райвофель действительно был бастардом короля, как он себя называл, то и тогда, в 1136 году, один из советников, чье настоящее имя утеряно, уроженец древнего Норра, задушил Райвофеля и всех его детей. И тоже объявил себя Молиусом, хотя Молиусом он точно не мог быть. И это лишь два случая из задокументированной истории. Только два, а ведь их на деле десятки, если не сотни…
Архимаг улыбнулся и откинулся на лавке, поправляя кольчугу.
